-- Да-съ; ваша маменька женщина опытная, всю житейскую премудрость до совершенства постигла. Она просила меня, когда вы будете въ Петербургѣ, замолвить за васъ словечко въ театральной дирекціи... Я очень радъ, почему же нѣтъ... Отъ васъ будетъ зависѣть, чтобы доказательства моего къ вамъ расположенія не ограничились одной этой ничтожной услугой.
Онъ смотрѣлъ на Вѣру съ хищнымъ и нѣсколько боязливымъ выраженіемъ лица.
-- Съ какихъ же поръ рѣшено, что моя мать и я ѣдемъ въ Петербургъ? спросила Вѣра.
Загорскому этотъ вопросъ не понравился.
-- Я не знаю, отвѣчалъ онъ холодно; это ваше дѣло,-- не мое.
Онъ помолчалъ и прибавилъ:
-- Вы, пожалуйста, не обижайтесь... Вы очень умны; васъ, я знаю, фразами не проведешь; поэтому я буду говорить съ вами прямо,-- на чистоту. Вы -- будущая артистка. Нѣтъ причины, чтобы ваша участь различалась отъ участи другихъ артистокъ. Если у васъ окажется талантъ, вы достигнете извѣстности и тогда, пожалуй, увидите свѣтъ у своихъ ногъ. А до той поры вы нуждаетесь въ поддержкѣ и въ средствахъ къ существованію... Все это, вѣроятно, для васъ не ново... Покровителей на вашей дорогѣ встрѣтится немало. Я не хуже и не лучше тысячи другихъ... Примите мою дружбу -- и я обязываюсь обезпечить ближайшую будущность вашу.
Вѣра не перемѣнила своей позы, и выраженіе лица ея не измѣнилось; только губы чуть-чуть дрогнули. Загорскій, ожидавшій взрыва, былъ озадаченъ и непріятно смущенъ.
-- Оскорбительнаго тутъ для васъ ничего нѣтъ, и я полагаю, что сердиться вамъ не за что.
-- Я не сержусь; вы оскорбить меня не можете, проговорила Вѣра, ударяя немного на слово вы.