Загорскій этого не замѣтилъ.
-- А ежели вы имѣете другія намѣренія, продолжалъ онъ притворно равнодушнымъ тономъ, такъ это съ вашей стороны, позвольте вамъ сказать, чистое ребячество. Ваша матушка, имѣвшая сначала сама виды, уже давно разочаровалась...
-- На счетъ чего? спросила Вѣра.
-- На счетъ этого многообѣщающаго юноши, Борисова.
-- Борисова?
-- Вы очень хорошо знаете, что ваша матушка прочила его вамъ въ мужья... Выборъ былъ политичный. Онъ хорошей семьи, богатъ; революціонная дурь съ него не сегодня, завтра соскочитъ, а покуда можно заняться управленіемъ его доходовъ въ Россіи... Условія немомнѣнно благопріятныя... Да на бѣду, не тѣмъ совсѣмъ повѣяло. Какая ужъ тутъ женитьба! Попалъ молодецъ въ кабалу; самъ, можетъ, не радъ,-- да уже не вырвется.
Вѣра покраснѣла. Она ничего не сказала и только пристально и строго взглянула на Загорскаго.
-- Вы не думайте, что я подразумѣваю что-нибудь дурное, поспѣшилъ онъ увѣрить ее. Ежели бы я имѣлъ поводъ сомнѣваться хотя одну минуту, вы понимаете, что я не допустилъ бы. Я допускаю потому, что знаю, что противозаконнаго, въ извѣстномъ смыслѣ, ничего нѣтъ. Не такая женщина... Принципы больно возвышены... Супружеская моя честь въ сохранности.
Онъ засмѣялся иронически и язвительно.
-- Стыдились бы! произнесла Вѣра.