-- Отчего? я ничего обиднаго не говорю... Хочу только доказать вамъ, что даже такое идеальное и возвышенное созданіе, каковымъ вы считаете Василису Николаевну, и то при случаѣ можетъ снизойти на очень практическую сдѣлку. Вотъ вы меня, я знаю, осуждаете за холодный разсчетъ; а не было это разсчетомъ, и даже очень умнымъ, съ ея стороны, сойтись со мною? Въ силу чего она сошлась? не изъ нѣжности же ко мнѣ... Это былъ торгъ, которымъ она покупала себѣ право продолжать тѣшиться своей игрушкой. Я ей и не мѣшаю, пусть потѣшается; а настанетъ время, уѣдемъ домой, все это позабудется, канетъ въ прошлое... Курьезнѣе всего, что самъ герой отлично это понимаетъ -- и держитъ себя en conséquence. Обмѣниваться возвышенными чувствами и идеями, сколько угодно! а попробуй Василиса Николаевна въ горячую минуту предложить ему, напримѣръ, съ ней бѣжать; -- ни подъ какимъ видомъ не согласится.
-- Вы очень прозорливы, сказала Вѣра.
-- Опытенъ-съ, барышня; недаромъ на свѣтѣ пожилъ. Теперь, возьмите мое положеніе... Вотъ я не монахъ... Жены у меня нѣтъ; значитъ, я вправѣ смотрѣть на себя, какъ на человѣка свободнаго. Такъ или нѣтъ? рѣшите по справедливости.
-- Не знаю, сказала Вѣра; можетъ и вправѣ.
-- Пожалуйте за это ручку, произнесъ Загорскій и всталъ. Какая она у васъ бѣленькая, нѣжненькая!..
Онъ взялъ руку Вѣры и сталъ цѣловать.
-- Нѣтъ, ужъ это зачѣмъ, сказала Вѣра. Приберегите ваши нѣжности и комплименты для тѣхъ, которыя съумѣютъ оцѣнить ихъ, а мнѣ, я вамъ скажу прямо, они противны, не навязывайте мнѣ ихъ болѣе.
Она повернулась и ушла, не проговоривъ болѣе ни слова.
Константинъ Адкадьевичъ постоялъ нѣсколько минутъ въ раздумьи и тоже удалился.
Василиса сидѣла въ бесѣдкѣ, не шевелясь, словно окаменѣлая. Ей казалось, что ее давилъ какой-то страшный кошмаръ. Она очнулась, когда услыхала шаги въ аллеѣ. Это былъ былъ Борисовъ, онъ пріѣхалъ и искалъ ее.