-- Что вы здѣсь сидите одна, и такая блѣдная? спросилъ онъ. Нездоровы?
-- Нѣтъ, ничего... Я устала; пойдемте въ домъ.
Страннымъ и чудовищнымъ показалось Василисѣ сидѣть за столомъ со своими домочадцами и смотрѣть на ихъ спокойныя лица. Вотъ Константинъ Аркадьевичъ, немного струсившій и сконфуженный, и вѣрующій въ ея добродѣтель! вотъ Вѣра строгая, чистая и разсудительная! а вотъ Каролина Ивановна смотритъ на нее своими лукавыми глазками и думаетъ, что она отняла у нея мужа для дочери!... Драма превращается въ пошлую комедію... "Нѣтъ, такъ нельзя жить, думаетъ Василиса; это слишкомъ ужасно! Надо изъ всего этого выйти, покончить какъ нибудь..."
Вечеромъ, когда Борисовъ собирался уходить, она удержала его.
-- Оставайся ночевать здѣсь; я велѣла приготовить тебѣ комнату. Вѣдь эта... форма была, съ моей стороны, пустое ребячество, аффектъ, какъ ты выражаешься; не правда-ли?
-- Конечно, отвѣчалъ онъ. Только оставаться сегодня не стоитъ. Я распорядился уже въ гостинницѣ; завтра рано утромъ мнѣ нужно въ Женеву.
-- Уже завтра?
-- На слѣдующей недѣлѣ пріѣду съ вами проститься и тогда останусь денька два-три.
-- Да, вѣдь ты отправляешься въ свое длинное путешествіе,-- я чуть не забыла. Какъ быстро время проходитъ!
-- Вѣдь вы тоже уѣзжаете, сказалъ Борисовъ, и прибавилъ: скоро ѣдете, или еще не рѣшено?