-- Я не говорю, что я непремѣнно этого хочу, но ежели бы я вздумала и попросила тебя, ты согласился бы?
-- Вы меня ставите, ей Богу, въ очень затруднительное положеніе... Не знаешь, что вамъ отвѣтить.
-- Согласился бы? пытала она. Вѣдь я тебѣ принадлежу, а ты мнѣ; стало быть, все остальное ничто...
-- Во первыхъ, ни вы мнѣ не принадлежите, ни я вамъ не принадлежу, а каждый принадлежитъ самому себѣ... Затѣмъ, какъ могла прійти вамъ въ голову такая дикая фантазія?... Былъ какой нибудь разговоръ? Я замѣтилъ съ утра, что вы не совсѣмъ въ нормальномъ настроеніи духа...
-- Никакого разговора у меня ни съ кѣмъ не было...
Она быстро взглянула на него и опустила глаза...
-- Я несчастлива, мнѣ болѣе невтерпежъ... Силъ нѣтъ! понимаешь ты?
Она вдругъ разразилась неожиданно для самой себя, и все, что наболѣло у нея на душѣ впродолженіи долгихъ мѣсяцевъ вырывалось теперь наружу страстно, неудержимо. Она перевела только духъ и заговорила съ небывалой энергіей, смотря прямо ему въ глаза, вся дрожа отъ волненія:
-- Я отдала тебѣ мою жизнь,-- я въ правѣ требовать, чтобы и ты отдалъ мнѣ свою! Я пожертвовала всѣмъ, вырвала изъ своего сердца всѣ другія привязанности, отдала на судъ свое доброе имя, измѣнила всему, что привыкла считать святымъ и хорошимъ... По твоему, я знаю, это были предразсудки, но для меня эти застарѣлыя формы составляли смыслъ жизни; я ничего не пожалѣла, все разбила, отъ всего оторвалась и пошла за тобой! Ты сталъ для меня богомъ, въ котораго я вѣровала, и твое слово сдѣлалось моею совѣстью. Я мыслила, думала, чувствовала, какъ ты этого хотѣлъ; -- у меня не осталось ничего своего,-- даже гордости не осталось. Ты знаешь, когда я пріѣхала въ Женеву, что я тамъ нашла? вѣдь это было страшное униженіе, но я и съ этимъ помирилась, потому что не имѣла духа отказаться отъ тебя!... Въ Женевѣ я жила въ кругу твоихъ друзей, въ средѣ для меня совсѣмъ чужой. Мнѣ было неловко, тяжело, тѣмъ не менѣе я сближалась съ этими людьми и любила ихъ, потому что это были твои товарищи, и мое мѣсто было между ними. Потомъ ты указалъ другую дорогу; я и тутъ покорилась, я согласилась играть въ твоихъ рукахъ позорную роль... Господи! да есть ли что нибудь такое, чего я для тебя не сдѣлаю!... Я на все рѣшусь, преступленіе совершу,-- только дай мнѣ думать, дай мнѣ только обманываться, что ты меня любишь!..
Она схватила его руки и смотрѣла на него умоляющими глазами; губы ея нервно подергивало, руки были влажны и холодны.