-- Да; мѣстожительство, по-многимъ причинамъ, удобное; да кромѣ того я думаю слушать лекціи въ тамошнемъ университетѣ.
-- Какія лекціи?... Медицины?
-- Медицины, или агрономіи,-- соображаясь съ обстоятельствами. Однимъ расположеніемъ къ извѣстной наукѣ руководствоваться я не могу, потому что готовлю себя не къ научной дѣятельности, а къ чисто общественной. Буду изучать ту спеціальность, которая покажется мнѣ болѣе нужной и для моихъ цѣлей болѣе практичной.
-- Да какая же именно цѣль? настойчиво, хотя и не безъ тайной робости, переспросила Василиса.
-- Ахъ, Василиса Николаевна, вы пречудной, ей Богу, человѣкъ! Цѣль, для которой я и другіе работаютъ, вамъ объяснена: уничтоженіе старыхъ порядковъ и замѣна ихъ новыми, болѣе справедливыми, подходящими къ идеѣ, которую мы себѣ составили о правильномъ общественномъ строѣ. Къ осуществленію этихъ идеаловъ я и буду способствовать всѣми моими силами. Затѣмъ, мало ли что можетъ случиться? Мы стоимъ наканунѣ великихъ переворотовъ. На Востокѣ, въ славянскихъ земляхъ, сильное броженіе умовъ... Да, наконецъ, во Франціи соціальная революція можетъ и должна вспыхнуть въ непродолжительномъ времени.
-- Опять парижская коммуна?
-- Да, коммуна; но не такая, какъ въ 71-мъ году. Это былъ неудачный опытъ, а не удался онъ потому, что элементъ революціонеровъ-теоретиковъ,-- элементъ, который погубилъ впослѣдствіи и интернаціоналъ, взялъ перевѣсъ. Тутъ нужны люди дѣла, а не теорій.
-- Неужели вы поѣхали бы въ Парижъ драться на баррикадахъ?-- Вы, русскій!
-- Дерутся за идею, а развѣ идея можетъ быть русская, французская или американская?-- Идея общечеловѣческая, и для мыслящаго человѣка все равно, торжествуетъ ли она на французской, или на русской почвѣ.
-- Наконецъ, продолжала Василиса, вы можете быть убиты. Неужели жизнь ваша никому не дорога?-- вашей семьѣ... вамъ самимъ, для вашего же дѣла?