-- Что же вы думали; нельзя знать?
-- Можно, отвѣтила она. Я проходила мысленно нашъ разговоръ. Меня удивляетъ опытность, которая проглядываетъ въ вашихъ словахъ. Вы еще такъ молоды, начинаете только жить, а у васъ уже будто цѣлая жизнь лежитъ позади, вы все знаете, все понимаете, у васъ такая опредѣленность въ сужденіяхъ... Откуда вы все это почерпнули?
-- Какъ будто для этого нужны лѣта! Иной человѣкъ въ двадцать два года прожилъ болѣе, чѣмъ другой въ цѣлыхъ пятьдесятъ. Живешь и пріобрѣтаешь житейскій опытъ; внутренній человѣкъ складывается раньше и полнѣй, очень естественно. За то мы и старѣемъ скоро, прибавилъ онъ смѣясь. Въ тридцать пять лѣтъ я буду человѣкъ отжившій, а вы вотъ, Василиса Николаевна, въ тридцать пять лѣтъ будете все еще цвѣтущей красавицей!
-- На что мнѣ молодость и красота?... Скажите, Сергѣй Андреевичъ, неужели вы покинули Россію навсегда?
-- Зачѣмъ навсегда! нужно будетъ, попадемъ туда, а теперь работа есть и здѣсь.
-- Что же вы будете дѣлать?
-- Въ какомъ смыслѣ, Василиса Николаевна?
-- Вообще. Чѣмъ вы займетесь? какую дадите вы цѣль своей жизни за границей?
-- Цѣль моя вамъ извѣстна; а что я буду дѣлать? Вотъ поживу въ Ниццѣ еще мѣсяцъ или два,-- поѣду въ Англію; въ Лондонѣ есть люди, съ которыми нужно повидаться. Потомъ думаю отправиться въ Женеву и до поры до времени, вѣроятно, тамъ и поселюсь.
-- Въ Женевѣ?