-- Вотъ ужъ меня нельзя упрекнуть въ скрытности! я иногда черезчуръ много болтаю.
-- Это не упрекъ, сказалъ Борисовъ, напротивъ: сосредоточенныя натуры не могутъ не быть скрытными. Я самъ скрытенъ до извѣстной степени; я не люблю говорить о томъ, что происходитъ во мнѣ... А вамъ я иногда говорю, потому что чувствую къ вамъ довѣріе и симпатію, какъ товарищъ къ товарищу.
-- Вы давно не имѣли извѣстій отъ князя Сокольскаго? спросилъ графъ Рѣповъ у Василисы. Прошлую зиму я встрѣтилъ его во Флоренціи... Совсѣмъ сталъ старикомъ, въ свѣтъ не ѣздитъ, за женщинами болѣе не ухаживаетъ; все по галлереямъ ходитъ, къ Рафаэлевскимъ мадоннамъ пристрастился.
Рѣповъ долго разсказывалъ о Флоренціи, о тамошнемъ русскомъ обществѣ, о послѣднихъ элегантныхъ скандалахъ, вышедшихъ на божій свѣтъ. Плескъ веселъ мѣрно раздавался по водѣ, звѣзды свѣтились все многочисленнѣе и ярче, горы одѣлись въ черную тѣнь. Василиса сняла перчатку и опустила руку въ воду. Холодная струя бѣжала быстро сквозь пальцы. Ей вдругъ почему-то подумалось: "Что я буду дѣлать завтра въ это время?" Она уже не прислушивалась къ разговору Борисова и Вѣры, а, напротивъ, старалась не слышать его. Но голосъ Борисова, помимо ея воли, заставлялъ ея ухо внимать и, тихій, сдержанный, одинъ наполнялъ для нея все пространство.
-- Вѣдь то, что называется пролетаріатомъ, не состоитъ только изъ нуждающихся въ матеріальномъ, грубомъ смыслѣ этого слова, говорилъ Борисовъ, продолжая развивать раньше начатую мысль. Подъ эту рубрику подходитъ и большинство интеллигенціи,-- мыслители, ученые, художники, которыхъ обстоятельства ставятъ въ положеніе ненормально эксплуатировать свои способности, то есть напрягать ихъ не въ смыслѣ ихъ развитія, а въ смыслѣ практической для себя выгоды. Отсюда столько неудавшихся жизней, столько неудовлетворенныхъ стремленій, не достигнувшихъ полнаго развитія талантовъ, а каждый не вполнѣ развившійся талантъ -- потеря для общества. Вы ясно видите, какъ въ этомъ случаѣ общество -- первая жертва своихъ неправильныхъ учрежденій. Нельзя исчислить, какой процентъ богатыхъ силъ и дарованій гибнетъ непроизводительно въ борьбѣ за насущный хлѣбъ, мы можемъ только приблизительно угадывать, всматриваясь въ жизнь даровитыхъ людей, которымъ удалось осилить препятствія и развиться, вопреки невыгоднымъ условіямъ, въ которыхъ они стояли. Въ каждой изъ этихъ жизней есть какая-нибудь анормальность, какая-нибудь возмутительная диспропорція между истраченной энергіей и достигнутой цѣлью... Неужели вы думаете, что геніальныя способности какого-нибудь Бальзака не достигли бы гораздо болѣе полнаго и широкаго развитія, еслибы онъ не былъ принужденъ работать изъ-за куска хлѣба, писать свои романы на скорую руку, часто нехотя, только для того, чтобы поскорѣй продать ихъ издателю и заплатить кредиторамъ? Я назвалъ Бальзака, но производящихъ въ такихъ же условіяхъ художниковъ и литераторовъ,-- масса. Въ области науки то же самое... Иной человѣкъ съ мозгами, устроенными для изобрѣтеній и научныхъ открытій, остается всю свою жизнь домашнимъ учителемъ или уѣзднымъ лекаремъ, не имѣя возможности выбиться изъ предѣловъ науки,-- науки только для того, чтобы не умереть съ голоду. Клодъ Бернаръ лучшіе годы своей молодости состоялъ провизоромъ въ аптекѣ. Недавно мнѣ попалась біографія Гаспара Фридриха Вольфа, этотъ великій біологъ и естествоиспытатель до того бѣдствовалъ, что былъ вынужденъ бросить свои ученые труды и, для добыванія средствъ къ жизни, практиковать, какъ докторъ.
-- Ахъ, стойте, воскликнула вдругъ Вѣра и, перевѣсившись черезъ бортъ лодки, стала доставать шаль Василисы, которая упала въ воду.
Василиса встрепенулась. Шаль вытащили изъ воды совсѣмъ намокшую. Вѣра предложила ей свой пледъ и, накидывая его ей на плечи, прижалась къ ней головой ласково, по дѣтски, какъ она часто это дѣлала. Василису что-то рѣзнуло по душѣ. "Неужели я ненавижу ее? подумала она. За что? она невиновата..."
Пересиливъ себя, она взяла руку Вѣры и пожала ее.
-- А propos, проговорилъ Рѣповъ, я вамъ сказывалъ, что графиня Сухорукова умерла?
-- Неужели? произнесъ Загорскій.