Борисовъ усмѣхнулся.
-- Впрочемъ, мы договорились уже до такихъ откровенностей... Минуты, про которыя вы говорите, имѣютъ очень простое истолкованіе: вы живой человѣкъ, не кукла... У васъ роскошныя плечи, гибкая талія, выразительное, симпатичное лицо. Мои нервы не застрахованы; извѣстные моменты должны были являться; это очень естественнно.
Настало молчаніе.
Фигура Василисы, вся въ бѣломъ, облитая бѣлымъ луннымъ сіяніемъ, стояла неподвижно, съ опущенными руками, словно застывшая въ позѣ какого-то недоумѣванія.
-- Вамъ не нравятся мои слова, сказалъ Борисовъ; что же дѣлать -- это не я говорю,-- говоритъ анализъ. Какая надобность обманывать себя иллюзіями, когда дѣйствительность и такъ прекрасна? Называйте, какъ хотите,-- страстью, поклоненіемъ красотѣ,-- но фактъ на лицо, влеченіе существуетъ... и оно вполнѣ понятно. Посмотрите на себя, вѣдь вы красавица!...
Онъ отбросилъ широкій рукавъ платья и дотронулся до ея обнаженнаго плеча.
-- Такой бюстъ и такія руки видишь только на картинахъ... Вѣдь это прекрасный мраморъ, въ которомъ бьются пульсы и вращается горячая кровь... Одно прикосновеніе къ этой свѣжей, душистой кожѣ опьяняетъ человѣка...
Онъ взялъ ее за кончики пальцевъ и потянулъ къ себѣ.
-- Психея вы моя!... сердитая, прекрасная!...
-- Оставь! сказала Василиса.