-- Кушайте сами, матушка, приговаривала няня. Наталья Константиновна уже напились. Ишь, вѣдь, дѣти, какія ненасытныя, право!
Василиса смѣялась; золотые лучи солнца играли на стѣнахъ маленькой комнаты, легкій вѣтерокъ шевелилъ занавѣску и приносилъ запахъ фіалокъ. Ей казалось, будто что-то радостное было разлито въ воздухѣ; самое небо смотрѣло празднично.
-- Знаете, что, нянюшка? сказала она, спуская Наташу на полъ и вставая со стула. Поѣдемте-ка кататься; день такой чудесный, право, сидѣть дома грѣшно. Взяли свой завтракъ, и поѣхали бы въ горы. Наташѣ здорово побѣгать на волѣ.
-- Какъ угодно, сударыня; собраться недолго. Прикажете послать за коляской?
-- А вотъ что, няня: сходите-ка къ Сергѣю Андреевичу и, ежели онъ дома, спросите, не поѣдетъ ли онъ съ нами? Скажете, что я и Наташа его приглашаемъ.
-- Вотъ это хорошо, одобрила няня. Богъ знаетъ, что можетъ случиться; съ мущиной все вѣрнѣй.
Марфа Ильинишна пошла къ своему любимцу и принесла отвѣтъ, что Сергѣй Андреевичъ очень рады, приказали благодарить и сказать, что, ежели угодно, пойдутъ сами за коляской.
А въ саду уже раздавался голосъ Борисова.
-- Здравствуйте, Василиса Николаевна! Какъ почивали?
Она кивнула ему головой.