-- На какую высь-то забрались, легко сказать!
Горы, какъ великаны окружали небосклонъ, и, чѣмъ выше подымалась дорога, тѣмъ вершины ихъ становились многочисленнѣе и сами онѣ какъ будто выростали. Скоро показались, въ направленіи Тенды, снѣжныя очертанія высокихъ приморскихъ Альповъ.
-- Никакъ, снѣгъ, матушка! восклицала изумленная Марфа Ильинишна. При лѣтней погодѣ-то. Вотъ диво!
При поворотѣ, гдѣ въ первый разъ видна долина Пальона, стоитъ маленькая часовня.
-- Какое поэтическое мѣстоположеніе для молитвы и уединенія, не правда ли? сказала Василиса. Когда мнѣ было лѣтъ четырнадцать, я была съ матерью въ Ниццѣ и часто, въ сопровожденіи гувернантки, ѣздила сюда кататься. Она была англичанка, такая педантная; бывало, во время нашихъ прогулокъ толкуетъ про исторію среднихъ вѣковъ; я сижу и какъ будто слушаю, а мысли мои, Богъ вѣсть куда уносятся. Вотъ эта часовня, имѣла для меня какую-то таинственную прелесть... Я по цѣлымъ часамъ думала, какъ было бы хорошо жить здѣсь совсѣмъ одной, молиться по ночамъ у этого алтаря, на мраморныхъ плитахъ, освѣщенныхъ луною; никого не видѣть, ни съ кѣмъ не говорить, жить съ своими мечтами, въ какомъ-то святомъ сообществѣ съ Богомъ и съ природой... Я такъ вдумалась въ эту отшельническую картину, что, бывало, стоитъ только закрыть глаза -- я вижу эти горы, эту долину,-- слышу шопотъ вѣтра въ оливковыхъ деревьяхъ, и мнѣ чудится, что я сижу на ступенькахъ часовни и смотрю на звѣздное небо...
-- Вѣдь какія все болѣзненныя воображенія бываютъ у этихъ барынь! замѣтилъ Борисовъ.
-- Какая же барыня? мнѣ не было тогда пятнадцати лѣтъ...
-- Ну, барышня, все равно. The child is lather to the man, говоритъ Шекспиръ.-- А все это отъ чего? Отъ того, что такой благовоспитанный дѣвицѣ не даютъ жить, не даютъ чувствовать самостоятельно. Съ малыхъ лѣтъ внушаютъ ей про одно приличіе: держись, молъ, прямо, говори скромно, не смѣй думать, не смѣй дохнуть безъ спросу... Небойсь, природу не перехитришь; она возьметъ свое; подавленные инстинкты и прорываются въ безобразной формѣ,-- понятно.
-- Я сама не сторонница этихъ тепличныхъ воспитаній, хотя и росла подъ такимъ началомъ, замѣтила Василиса. Но все таки оно не совсѣмъ дурно; кладетъ основаніе,-- впослѣдствіи можно передѣлаться.
-- Передѣлаться? А нравственная ломка для этого какая нужна, силъ богатыхъ что даромъ истрачивается!