Польщенная Марфа Ильинишна самодовольно улыбалась.
-- Вотъ вы все шутить изволите, что я чай люблю, а вѣдь я привыкла къ нему по неволѣ.
-- Какъ по неволѣ?..
-- Да такъ-съ. Изволите видѣть, когда барышня маленькія были, еще при кормилицѣ, онѣ занемогли, а я, чтобы не засыпать по ночамъ, и стала выпивать вечеромъ рюмочку водки,-- да такъ-то привыкла, что Наталья Константиновна уже давно здоровы, а меня, какъ вечеръ пріидетъ, бывало, такъ и тянетъ, ничего не подѣлаешь. Разъ сижу я такъ, да и думаю: А что, какъ Господь Богъ за грѣхи мои накажетъ меня, и я сдѣлаюсь пьяницей! Подумала я это, и такой страхъ меня, сударь, взялъ, что въ тотъ же мигъ снесла рюмку и графинъ въ буфетъ... Съ той поры въ ротъ не брала. Зато вотъ чайкомъ, не взыщите, досыта напиваюсь.
-- Жаль, Марфа Ильинишна, что вы не во Франціи родились. Вамъ непремѣнно поднесли бы Prix Monthyon.
-- А что это такое, батюшка?
-- Награда такая, за добродѣтель. Мудреная очень штука, сразу не поймешь. Слыхали вы про машину, что цыплятъ высиживаетъ? Вотъ такъ точно придумалъ французъ высиживать искусственнымъ образомъ добродѣтельныхъ людей. Да что, развѣ это одна его выдумка! Есть еще много потѣшнѣе, да больно ужъ того... не знаю сказывать ли?
-- Скажите, батюшка, просила любопытная и любившая поболтать няня.
-- За цѣломудренность, Марфа Ильинишна, награждаютъ! Живетъ себѣ дѣвка въ селѣ, и, коли до восемнадцати лѣтъ грѣха съ ней не приключилось, такъ соберутъ это въ воскресный день весь честной народъ, надѣнутъ ей на голову вѣнокъ и ведутъ ее въ церковь, а впереди идутъ пожарные и трубачи трубятъ; потомъ, приданое ей дарятъ, по всему краю молва о ней идетъ, въ газетахъ печатаютъ, что вотъ, молъ, въ такомъ-то селѣ, нашлась такая цѣломудренная дѣвка.
-- Безстыдники! Срамъ какой! промолвила, опустивъ глаза, Марфа Ильинишна.