-- Хорошо.
Они уѣхали.
-- Нашли, кого на вечеръ звать! проговорилъ Борисовъ. Человѣкъ бѣжалъ отъ всѣхъ этихъ салонныхъ безобразій, а тутъ изволь опять изъ себя шута разыгрывать. Какъ же! Да у меня и фрака въ заводѣ нѣтъ.
-- Который изъ нихъ вамъ родня? спросила Василиса.
-- Онъ. Она кузина, такъ, съ боку припека. Добрые люди; но уже очень своимъ аристократизмомъ проникнуты.
Дорога подымалась круто въ гору. Повернувъ направо, она извивалась между голыми вершинами, откуда не было уже видно ни Ниццы, ни моря; однѣ скалистыя вершины горъ, съ зелеными долинами между ними, наполняли кругозоръ. Нѣсколько далѣе картина вдругъ мѣнялась. Дорога, обогнувъ сѣверную покатость горы, выходила на южную, и волшебный видъ открывался передъ глазами. Море, какъ синій сафиръ, сверкающій блескомъ брилліянта, уходило въ необозримую даль и, казалось, дышало, подымаясь и опускаясь ровной волною. Подъ самымъ обрывомъ, по вершинѣ котораго дорога бѣжала карнизомъ, полуостровъ св. Іоанна врѣзывался въ море и напоминалъ, въ маломъ видѣ, своими изгибами, чертежъ итальянскаго материка на картѣ. Направо виднѣлась долина Вара, Антибскій мысъ съ маякомъ, горы Прованса и далѣе, отдѣленный отъ берега синей полосой моря, островъ св. Маргариты. Налѣво тянулась гряда красныхъ, освѣщенныхъ солнцемъ утесовъ, съ безчисленными бухтами; а въ туманной дали, облитыя розовымъ свѣтомъ, проглядывали Бордигера и итальянское прибрежье.
Василиса остановилась и молча любовалась.
-- Да, ошалѣешь, сказалъ Борисовъ. Ширь-то какая!... глядишь, не насмотришься. Сядьте-ка сюда, отдохните.
Они помѣстились у самого обрыва, на скалѣ.
Борисовъ первый прервалъ молчаніе.