-- Да, проговорилъ онъ вполголоса, красенъ божій міръ! жаль только, что въ немъ такъ скверно живется...
Василиса повернула голову: эти слова отвѣчали на мысли, которыя проходили въ эту. минуту въ ея головѣ.
-- Сергѣй Андреевичъ, я хочу спросить у васъ: вы вѣрите въ будущее счастье человѣчества?
-- Ежели бы не вѣрилъ, работать не стоило бы; оттого и работаю, что вѣрю.
-- Какого же рода будетъ это счастье?
-- Разумѣется, прежде всего матерьяльное. Человѣкъ будетъ сытъ, обезпеченъ, богатъ общимъ довольствомъ. Онъ будетъ свободенъ, вотъ и нравственное счастье.
-- А далѣе?...
-- Какъ далѣе? Кажется, и этого довольно.
-- Это все для земли; оно землей и кончается. А потомъ?
-- Это вы объ душѣ безсмертной хлопочете? Отбросьте такое попеченіе, Василиса Николаевна; пишите "nihil," а ежели не можете, предоставьте невѣдомымъ силамъ распоряжаться вашей душею, какъ онѣ знаютъ,-- и опять таки не заботьтесь объ этомъ вопросѣ. Онъ васъ ни до чего не доведетъ.