-- Эхъ! эхъ! эхъ!... Я думалъ, вы молодецъ, а выходитъ, вотъ вы барыня нервная какая; походили по горамъ, уже и готовы! Вы, какъ птичка, отъ воздуха и солнца пьянѣете.
Онъ взялъ ея руку и прижалъ къ своимъ губамъ.
-- Вотъ я выпилъ вашу слезу. Соленая какая... Видите, какой я ужасный реалистъ!-- даже въ слезахъ поэзіи не нахожу, а просто на просто глотаю и опредѣляю ихъ вкусъ.
Василиса сидѣла смущенная и молча глядѣла передъ собой. Солнце клонилось къ закату, послѣдніе багровые лучи его отражались въ морѣ.
-- Знаете, какая мысль пришла мнѣ въ голову, сказалъ Борисовъ. Возьму я васъ въ охапку, спущусь съ горы, посажу въ одну изъ тѣхъ лодочекъ и увезу съ собой... Поминай, какъ звали!
Онъ говорилъ не то шутя, не то серьезно.
-- Право; что бы вы на это сказали?
Она усмѣхнулась.
-- Куда? спросила она.
-- Куда самъ поѣду; сначала въ Лондонъ.