По лицу Борисова мелькнуло выраженіе не то досады, не то жалости къ слабому существу. Онъ отвернулся и нѣсколько минутъ просидѣлъ молча, прислонясь головой къ. мраморной доскѣ камина.
-- Вы правы, проговорилъ онъ наконецъ; этотъ допросъ, какъ вы его называете, ни къ чему не приведетъ, оставимъ его. Я исчерпалъ всѣ аргументы: видно, приходится сдаться. Не плачьте, прибавилъ онъ мягко,-- слезы еще никигда никакой бѣдѣ не помогали. Мы все обдумаемъ и переговоримъ съ вами, когда оба будемъ спокойнѣе: теперь никакая мысль не идетъ въ голову. Утрите ваши глазки, хорошая вы моя.
Онъ придвинулъ табуретъ и сѣлъ у ея ногъ,
-- Все будетъ по вашему, вы поведете, какъ хотите. Я отдаюсь въ ваши руки. Довольны? да?-- Вотъ вы какого покорнаго изъ меня сдѣлали. Скажите же мнѣ за это доброе слово,-- или нѣтъ, лучше ничего не говорите, я буду на васъ смотрѣть, и самъ прочту въ вашихъ глазахъ, что мнѣ нужно.
Онъ положилъ голову къ ней на колѣни. Черезъ нѣсколько минутъ вѣки его опустились, тѣнь длинныхъ рѣсницъ легла на блѣдныя щеки, онъ тихо и ровно дышалъ. Василиса сидѣла, не шевелясь, и всматривалась въ черты его успокоеннаго лица.
-- Вы думаете, я заснулъ? сказалъ Борисовъ, не открывая глазъ. Нѣтъ. Знаете, что такое реакція? Налетитъ буря, поломаетъ человѣка и броситъ его на землю; оправляйся, какъ знаешь. Вотъ и лежишь.
Онъ взялъ ея руку и поцѣловалъ въ ладонь.
-- Прощайте, пора, второй часъ. Лягте, усните, не думайте ни о чемъ. Утро вечера мудренѣе. А я пойду, пройдусь по саду, свѣжаго воздуха вдохну. Душно что-то.
Долго раздавался его мѣрный шагъ въ саду. Василиса сидѣла неподвижно и прислушивалась. Когда онъ смолкъ, она встрепенулась и пошла въ свою комнату.
На другое утро дверь ея спальни тихонько растворилась, и вошла няня. Она поставила на туалетный столъ, передъ которымъ стояла Василиса и чесала волосы, корзинку, полную розъ и бѣлой сирени. Въ комнатѣ такъ и запахло весной.