-- Чего вы вздыхаете, няня?
-- Такъ, матушка, припоминаю времячко, когда всего было вдоволь, дюжинами лежали готовые -- и перчатки, и башмачки, и кружевные платки, въ шкапахъ платье къ платью висѣли, выбирай только, а теперь!...
-- И, няня, стоитъ объ этомъ горевать! Что въ нихъ, въ этихъ тряпкахъ? я и думать про нихъ забыла. Вспомните-ка, сколько несчастныхъ вовсе безъ башмаковъ ходятъ. А за то у насъ цвѣты какіе. Я не отдала бы ни одной изъ этихъ розъ за всѣ сокровища земли!
Она нагнула голову съ распущенными волосами надъ корзинкой и прильнула лицомъ къ пахучимъ вѣткамъ.
-- Дорогой мой! шепнула она.
Василиса одѣлась и принялась разбирать вмѣстѣ съ Наташей цвѣты.
Борисовъ пришелъ въ двѣнадцатомъ часу и засталъ ее за этимъ занятіемъ. Онъ подсѣлъ къ столу, на которомъ стоялъ рядъ вазъ разныхъ формъ и размѣровъ, и взялъ Наташу на колѣни.
-- Хорошо спали? спросилъ онъ у Василисы.
-- Да. А вы?
-- Я всегда хорошо сплю.