-- А что? Разскажите; Василисѣ Николаевнѣ очень хочется слышать.
Графъ съ намѣреніемъ употребилъ эту маленькую хитрость, и она ему удалась.
-- Вамъ это угодно, Василиса Николаевна, извольте,-- хотя я врагъ привычки говорить дурно про своихъ друзей, а генералъ, cet estimable homme,-- мой пріятель. Я былъ званъ къ нимъ обѣдать сегодня. Въ семь часовъ безъ пяти минутъ я звоню у ихъ двери; вхожу въ гостинную, Димитрій Андреевичъ сидитъ у камина и читаетъ газету, Любовь Ивановны нѣтъ дома. Ждемъ полчаса, еще четверть часа,-- все нѣтъ. Въ восемь часовъ генералъ звонитъ и приказываетъ подавать обѣдать. Мы идемъ въ столовую, садимся; уже подаютъ жаркое,-- какъ вдругъ раздается звонокъ; входитъ Любовь Ивановна, вся запыхавшись, и, разумѣется, сейчасъ же дѣлаетъ мужу выговоръ, отчего не подождалъ. Димитрій Андреевичъ, по обыкновенію, ничего не отвѣчаетъ. Она обращается ко мнѣ и начинаетъ жаловаться на судьбу, вообще, и на свое супружество въ особенности... Пріятное мое положеніе!?... Потомъ садится за столъ и, не снимая шляпы, начинаетъ кушать, то есть приказываетъ поставить всѣ блюда передъ собой и накладываетъ изъ нихъ все на одну тарелку,-- и рыбу, и filet aux champignons, и горошекъ... Весьма неаппетитно это выходитъ. Послѣ обѣда, въ гостинной, Любовь Ивановна хотѣла возобновить неоконченную сцену и начала опять дѣлать мужу упреки, но Димитрій Андреевичъ, взявъ свою чашку кофе, пригласилъ меня курить въ свой кабинетъ. Я, признаюсь, былъ очень радъ этому приглашенію. Только что мы ушли, раздался звонъ колокольчиковъ, забѣгали горничныя, и по всему дому запахло гофманскими каплями.
-- А на вечеръ все таки поѣхала. Сидитъ, какъ ни въ чемъ не бывало, замѣтилъ графъ Рѣповъ.
-- Графъ, эта молодая дѣвушка въ сосѣдней комнатѣ, съ гладкой прической,-- это княжна Брянская? я не ошибаюсь? спросила Василиса.
Графъ посмотрѣлъ.
-- Да, это она, т. е. не княжна Брянская, а m-me Остенъ.
-- Она замужемъ? давно ли?
-- Второй годъ.
-- Кто ея мужъ?