-- Вездѣ скучно, проговорилъ Остенъ угрюмо и замолчалъ.
Василиса не пыталась болѣе вступать съ нимъ въ разговоръ. Ей сдавалось, что на другой вопросъ онъ ей вовсе не отвѣтитъ.
-- Мы ведемъ въ Ментонѣ очень уединенную жизнь, проговорила m-me Остенъ, никого не видимъ, много гуляемъ, рано ложимся спать...
Остенъ закашлялъ въ эту минуту, жена его заботливо обернулась.
-- Ахъ, окно здѣсь открыто, а я и не видала. Ты простудишься, Костя, отойди подалѣе.
Онъ всталъ, не говоря ни слова, и сѣлъ на прежнее мѣсто.
-- Мой мужъ немного грудью слабъ, объяснила М-те Остенъ... Ну, какъ ты его находишь?
Василиса не успѣла выразить своего мнѣнія; -- въ дверяхъ показался хозяинъ дома, въ сопровожденіи человѣка лѣтъ сорока, съ просѣдью, съ тонкими, словно вычеканенными чертами лица и съ той осанкой, которую французы называютъ le grand air. Оба подошли къ Загорской.
-- Василиса Николаевна, сказалъ графъ Сухоруковъ, вашъ давнишній поклонникъ и усерднѣйшій обожатель, князь Кирила Федоровичъ Сокольскій желаетъ предстать передъ ваши ясныя очи...
При входѣ князя, легкій румянецъ покрылъ лицо Василисы. Она привѣтливо улыбнулась и протянула ему руку.