VI.
Молодые люди поняли, что они любятъ другъ друга, но это сознаніе повергло ихъ въ большое затрудненіе. Хотя сердце княжны Тани и замирало отъ удовольствія при мысли, что этотъ умница и высокой думки человѣкъ ее любитъ, но на благополучную развязку этой неожиданной исторіи она мало разсчитывала. Конечно, она можетъ настоять на своемъ, почти на крайнія мѣры, но послѣ этого надо разорвать всѣ связи съ семействомъ, стать басней города, скрываться... На все это у нея хватило бы рѣшимости, но, Боже мой, какъ это трудно!
Наконецъ, она и не была окончательно увѣрена, что эта горячность, невольно выражавшаяся у Игнатія Петровича, есть любовь,-- это могла быть минутная вспышка добраго человѣка, видящаго, что другой ищетъ пути къ нравственному улучшенію. Вѣдь онъ -- масонъ, а масоны взяли задачей работать для поднятія общей нравственности. Княжна потеряла всякое душевное равновѣсіе; видѣть Колесникова и говорить съ нимъ стало для нея непреодолимымъ желаніемъ, почти страстью. Характеръ ея совсѣмъ перемѣнился: она стала раздражительна; былая веселость ея пропала. Цѣлыхъ пять дней она не могла видѣть учителя, и это было для нея мученіемъ: тысячи сомнѣній терзали ея молодое горячее сердце.
На Игнатія Петровича это открытіе произвело также ошеломляющее дѣйствіе. Онъ не вѣрилъ ни себѣ, ни ей, но сердце, наперекоръ всему, твердило свое. Сколько онъ ни старался увѣрить самого себя, что это не любовь ни съ его, ни съ ея стороны,-- онъ все-таки приходилъ къ одному: видѣть ее, говорить съ ней, имѣть ее самымъ близкимъ и задушевнымъ себѣ другомъ,-- въ этомъ все счастіе его жизни!..
Но счастіе это оказывалось несбыточно: о бракѣ съ этой богатой и родовитой дѣвушкой нельзя было и думать!..
"Эта неожиданная и неумѣстная любовь,-- думалъ онъ,-- посылается мнѣ, какъ житейское испытаніе, по я пребуду истиннымъ франкъ-масономъ и подчиню неразумную страсть разуму!.. Видѣть княжну -- для меня счастіе, но оно отзовется еще большимъ горемъ впереди и для меня, и, пожалуй, для нея... Зачѣмъ я буду увлекаться и увлекать, если изъ этого ничего не можетъ выйти?.. Нѣтъ, надо сразу и съ корнемъ вырвать это заблужденіе сердца, для обоюднаго счастія. Надо отказаться отъ уроковъ въ домѣ князя Долинскаго подъ благовиднымъ предлогомъ"...
По нѣкоторомъ размышленіи Колесниковъ рѣшилъ прежде полнаго отказа попробовать отмѣнить одинъ день урока и съ этою цѣлью въ самый день урока съ утра послалъ письмо княгинѣ Софьѣ Зиновьевнѣ съ извиненіемъ и извѣстіемъ, что не придетъ на уроки.
Княгиня, прочтя письмо, послала его къ Танѣ, которая уже нервно ходила изъ угла въ уголъ въ комнатѣ для занятій, ожидая Игнатія Петровича.
-- Вотъ письмо отъ мистера Колесникова,-- подала ей извѣстіе miss Penn.
Княжна поблѣднѣла, взяла дрожащими руками письмо, прочла и безсильно сѣла на стулъ, всѣми силами скрывая отъ гувернантки свое волненіе. Письмо осталось у нея въ рукахъ.