-- Какъ тебѣ сказать, Миша... Это и секретъ, и... долженъ быть не секретъ... для тебя, по крайней мѣрѣ... Въ настоящій моментъ моя душа просто переполнена... Я и удивленъ, и пораженъ, и... просто плакать хочу... Ты видѣлъ, кавія я книги послалъ? Пордетча и Бема. Я послалъ ихъ не масону, но такой чистой я высокой душѣ, что дай Богъ всякому масону имѣть такую...
-- Однако ты, какъ видно, сильно увлеченъ этой англичанкой. Вѣдь, это ты о ней говоришь? Кто она такая?
-- Ахъ, нѣтъ, не объ англичанкѣ!.. Сказать-ли всю правду? Мнѣ надо, Миша, высказаться. Ты мой близкій и испытанный другъ, истинный братъ; можетъ быть Провидѣніе само послало тебя въ эти минуты, чтобы я посвятилъ тебя въ эту тайну, посовѣтовался съ тобою... Я знаю, ты умѣешь хранить тайны,-- ты вольный каменьщикъ въ душѣ.
-- Конечно, Игнатій, ты можешь вполнѣ положиться на меня; ты знаешь, что я во всемъ готовъ помочь тебѣ; у меня нѣтъ друга, котораго бы я больше любилъ, чѣмъ тебя...
-- Спасибо тебѣ, мой истинный братъ по духу! Именно теперь мнѣ нужна братская поддержка, нравственная помощь, потому что я нахожусь въ сильной душевной борьбѣ съ самимъ собою...
-- Ты меня, Игнатій, просто начинаешь приводить въ безпокойство своими словами. Я знаю, что ты увлекающійся и экзальтированный человѣкъ; но здѣсь я чувствую что-то очень важное, гораздо важнѣе всѣхъ твоихъ прошлыхъ увлеченій.
-- Да, Миша, ты угадалъ; гораздо важнѣе всего, чѣмъ я увлекался до сихъ поръ; да я не увлеченіе это, какъ я чувствую, а вопросъ жизни. Слушай, братъ мой душевный: я клянусь вотъ этой пламенѣющей звѣздой, эмблемой нашего "востока", открыть передъ тобой свою душу безъ утайки и лжи. Выслушай и суди, но скажи самую истину, то, что подскажетъ тебѣ твое сердце, не бойся осудить меня, если нужно...
Колесниковъ началъ разсказывать Словцову всю исторію своей привязанности въ княжнѣ Долинской: какъ онъ полюбилъ ее сначала только какъ прилежную и понятливую ученицу, какъ она сама часто смущала его своими взглядами, въ которыхъ отражалось чувство болѣе глубокое, чѣмъ интересъ и сочувствіе къ его словамъ. Затѣмъ уроки ихъ незамѣтно стали переходить въ задушевные разговоры о предметахъ, интересующихъ развивающійся бойкій умъ дѣвушки и ея чистую и склонную къ добру душу. Здѣсь Игнатій Петровичъ не пожалѣлъ красокъ для характеристики нравственной личности княжны. Далѣе онъ описалъ два случая, гдѣ ему стало ясно, что и онъ, и она увлечены другъ другомъ, высказалъ свое мнѣніе о несбыточности ихъ мечтаній и сознался въ своемъ рѣшеніи силою воли преодолѣть это "неразумное чувство".
-- Но это письмо поразило меня въ самое сердце, заключилъ Игнатій Петровичъ: такъ какъ я открылъ тебѣ все, то прочту и это письмо.
Колесниковъ началъ читать письмо, но на первыхъ же строкахъ голосъ его прервался: слезы остановились въ горлѣ, онъ передалъ письмо Словцову.