Князь, у котораго немного шумѣло въ головѣ, даже отрезвѣлъ совсѣмъ и, тяжело дыша, опустился на широкій диванъ.
-- Не можетъ быть!.. Господи! до чего мы дожили...
-- Да, князь, и въ этомъ часть вины падаетъ на васъ. Я давно замѣчала, что этотъ проклятый масонъ портитъ Таню и вбиваетъ ей въ голову дурныя мысли, а вы все заступались...
-- Да чортъ же его могъ разобрать!.. Боже мой, Боже мой! что же теперь дѣлать?...
-- Теперь надо поправлять нашу собственную оплошность. Я была у Императрицы, упала къ ея ногамъ и просила защиты и наказанія этому негодяю.
-- Какъ?.. Вы это сдѣлали? Зачѣмъ вы это сдѣлали?.. Отчего вы не посовѣтовались со мной прежде?
-- Гдѣ же мнѣ было искать васъ? Да, признаться и не находила нужды въ вашемъ совѣтѣ. Дѣло ясвое, и что тутъ начать -- тоже ясно. Надо было дѣйствовать по горячимъ слѣдамъ, пока это не распространилось по городу, пока не стали показывать на насъ пальцами.
-- Да, но все-таки зачѣмъ же такъ круто? Вѣдь это дѣло касается не украденной вещи, вѣдь это же дочь наша. Что же она такое дѣлать будетъ? Вѣдь надо же ее отдать мужу?
-- Мужу? какому мужу? прощалыгѣ, нищему, масону?.. У нея нѣтъ мужа! Она вѣнчалась незаконно, безъ документовъ,-- этотъ бракъ не дѣйствителенъ и будетъ уничтоженъ. Мнѣ обѣщала это Императрица и будетъ такъ!..
-- Неужели ты объ этомъ просила Государыню?