-- Смотрите-же, пріѣзжайте скорѣе,-- тараторила бойкая княжна Настя,-- мы съ вами разучимъ что нибудь сценическое и представимъ... Мнѣ такъ понравилось играть на сценѣ... Вотъ и Таня составитъ намъ коміанію. Не правда-ли, Таня, вѣдь ты согласишься играть съ нами? Князь такой великій актеръ! онъ заставляетъ плакать зрителей!-- сшутила Настя.
-- Да полно тебѣ, болтушка моя!-- ласково остановила ее мать.
Всю дорогу и дома ежедневно князь и княгиня разсыпались въ похвалахъ уму, таланту и прочимъ добродѣтелямъ молодаго человѣка, отчасти искренно, отчасти съ дипломатическою цѣлью расположить въ его пользу свою непокорную дочь.
Этотъ маневръ родителей, въ простотѣ души желавшихъ счастья своей дочери, для послѣдней цѣли былъ несостоятеленъ и только вредилъ впечатлѣнію. На Настю, на сотню другихъ дѣвушекъ эта дипломатія возымѣла-бы свое дѣйствіе въ самую лучшую сторону, но княжнѣ Танѣ эти уловки казались смѣшными и слишкомъ прозрачными.
Впрочемъ, старанія отца съ матерью въ этомъ случаѣ были лишними: искренняя и робкая преданность князя Раменскаго глубоко тронули княжну Таню; она не могла побороть въ себѣ невольнаго чувства влеченія къ этому симпатичному юношѣ и когда разсталась съ нимъ, то снова почувствовала тоску, какая, она помнитъ, была и въ первый разъ въ Петербургѣ.
Таня упрекала себя за эту слабость, но побѣдить ее не могла и съ нетерпѣніемъ ждала князя, припоминая всѣ его разговоры, взгляды, жесты и вздохи.
Ея сердце еще не разучилось любить, и любовь закрадывалась въ него тихо, незамѣтно, но прочно.
Черезъ недѣлю въ усадьбу Княженщину, имѣнье Долинскихъ, пріѣхали для отдачи визита графъ и графиня Ольдерогге со старшей дочерью и княземъ Раменскимъ. Ихъ пріѣзда ждали, и потому они были приняты богато и великолѣпно; княжна Таня съ плохо скрываемою радостью встрѣтила князя Раменскаго, что не ускользнуло отъ внимательнаго взора княгини Софьи Зиновьевны. Послѣ обѣда князь Долинскій велѣлъ приготовить нѣсколько барказовъ для прогулки по рѣкѣ, протекавшей мимо обширнаго сада усадьбы.
Для гостей и хозяевъ барказъ былъ убранъ коврами и подушками съ наметомъ изъ цвѣтной матеріи; гребцы были одѣты по праздничному. На другихъ барказахъ должны были помѣститься музыканты, пѣсенники, прислуга; повара были раньше отправлены съ кухней и палатками на нѣсколько верстъ по рѣкѣ на заповѣдное урочище Долинскихъ въ дубовую рощу, гдѣ предполагалось угощеніе.
Какъ только флотилія тронулась,-- грянула музыка и далеко отозвалась по гладкой широкой рѣкѣ, по окрестнымъ полямъ, затерявшись въ лѣсахъ. Послѣ оркестра пѣсенники затянули волжскую пѣсню, и звуки ей, такъ гармонировали съ прогулкой на рѣкѣ; графъ и графиня были очень довольны такимъ сюрпризомъ; но веселѣе и шyмнѣе всѣхъ была молодежь.