-- Игнатій Петровичъ, если вы воскресли для насъ изъ мертвыхъ, то и живите эту вторую жизнь у насъ... Васъ нигдѣ не будутъ больше любить, какъ здѣсь. Вы намъ нужны, какъ руководитель, мы такъ мало опытны и мало знаемъ, а дѣла такъ много!.. Тысячи христіанскихъ душъ на нашей душѣ и совѣсти. Воръ ждетъ за нихъ отвѣта отъ насъ... Игнатій Петровичъ, не откажите намъ помочь въ такомъ святомъ и великомъ дѣлѣ,-- оно достойно вашей души!..
-- Да, Игнатій Петровичъ, мы съ вами связаны передъ Богомъ, насъ разлучили силою и если судьба снова свела насъ,-- то и кончимте нашу жизнь вмѣстѣ исполнимте хоть часто того святаго обязательства, какое мы дали предъ алтаремъ, если Богъ судилъ иначе... Васъ Богъ повелъ по этой дорогѣ,-- покоритесь Его мудрой волѣ...
Игнатій Петровичъ колебался, онъ представлялъ разныя отговорки: ему надо было разыскать друзей, сестру, но Раменскіе неотступно просили его.
-- Всѣхъ мы разыщемъ вмѣстѣ, всѣхъ, если надо, пріютимъ, только оставайтесь здѣсь, какъ въ родномъ домѣ. Видите: у насъ дѣти,-- указалъ князь на подходившую няньку съ дѣтьми,-- они подростутъ, имъ надо просвѣтить умъ и душу, просвѣтите ихъ, какъ просвѣтили вы ихъ мать...
Колесниковъ заплакалъ отъ радости и согласился...
-- Хорошо. Пусть это будетъ моя обѣтованная страна, моя тихая и мирная пристань, гдѣ пристанетъ моя разбитая житейской бурей ладья... Хорошо, я останусь у васъ, я употреблю всѣ оставшіяся у меня силы на тѣ дѣла, какими вы такъ прельстили меня... Я буду няньчить и воспитывать этихъ ангеловъ, какъ дѣдушка... Подите сюда, ангелы во плоти, дѣти любви и счастья, которое не было суждено мнѣ...
Игнатій Петровичъ протягивалъ руки къ подошедшимъ дѣтямъ; мальчикъ смѣло подошелъ къ ласковому старичку, а дѣвочка недовѣрчиво таращила глазенки на сѣдую голову и бороду невиданнаго ею человѣка.
-----
Игнатій Петровичъ прожилъ въ усадьбѣ Раменье, въ этомъ самомъ швейцарскомъ домикѣ въ саду, пять лѣтъ, окруженный любовью и попеченіемъ всѣхъ, кто только его зналъ. Всѣ дѣти Раменскихъ, которыхъ было еще трое, очень любили "дѣдушку", какъ его называли всѣ; крестьяне издали снимали шапку при его видѣ и прибѣгали къ нему за совѣтами и часто поручали ему судъ. Они называли его "божьимъ человѣкомъ", но не въ сожалительномъ смыслѣ калѣки, а по его ангельской добротѣ и правдивости.
Миръ и благодать царствовали въ усадьбѣ Раменье и во всѣхъ владѣніяхъ князя, на радость добрымъ, на зависть злымъ. Добрая идея, какъ доброе зерно, павшая на плодотворную почву, возросло и принесло плоды сторицею.