(Изъ дѣлъ Преображенскаго приказа и Тайной канцеляріи, XVIII вѣка).
Обстановка, при которой производились допросы въ Преображенскомъ приказѣ и Тайной канцеляріи, способъ доискиваться истины и юридическія понятія того времени уже достаточно извѣстны всякому, слѣдящему за историческою литературою, а потому повторять все это оказывается лишнимъ. Въ 1881 году въ "Историческомъ Вѣстникѣ" былъ напечатанъ рядъ нашихъ очерковъ изъ подобнаго рода дѣлъ и тамъ же былъ помѣщенъ краткій обзоръ возникновенія и конца двухъ названныхъ сыскныхъ учрежденій.
Въ бурную эпоху второй и третьей четверти XVIII столѣтія, когда безпрерывно созрѣвали заговоры о сверженіи съ престоловъ, и подбирались партіи отчаянныхъ людей для пособничества въ разныхъ переворотахъ, правительство ревниво, хотя не всегда зорко, слѣдило за малѣйшимъ слухомъ въ народѣ, за всякимъ словомъ, гдѣ упоминалась царствующая особа или близкія къ ней лица. Наполняя тюрьмы вольноязычными людьми и допрашивая ихъ на дыбѣ, правительство главнымъ образомъ добивалось узнать: съ кѣмъ обвиняемый говорилъ? кто его научилъ? нѣтъ ли ему въ тѣхъ злодѣйскихъ словахъ единомышленниковъ? не собиралъ ли партіи? и такъ далѣе. Въ протоколахъ допросовъ эти фразы сдѣлались стереотипными.
Для русскаго народа, привыкшаго къ вѣковой незыблемости царской власти, частыя смѣны царствующаго лица, появленіе на престолѣ женщинъ-иностранокъ -- были удивительною вещью, неслыханнымъ безпорядкомъ, и общественное негодованіе выражалось въ "вольныхъ разговорахъ", "непристойныхъ, воровскихъ рѣчахъ", за которыя приходилось жестоко расплачиваться въ Тайной канцеляріи.
Предлагаемые нынѣ читателямъ "Историческаго Вѣстника" разсказы заимствованы нами изъ подлинныхъ дѣлъ, при чемъ мы только группировали факты, придерживаясь почти буквально допросныхъ рѣчей.
I.
Мишка-серебряникъ, хулитель Никона.
(1701 г.).
Въ маѣ мѣсяцѣ 1701 года, въ митрополичій разрядъ Иверскаго монастыря пришелъ старецъ Іоасафъ и донесъ словесно:
-- Тому нынѣ третій годъ разговаривалъ я съ нашимъ монастырскимъ серебряникомъ Мишкой у себя въ кельѣ, и онъ явился въ весьма супротивныхъ и вымышленныхъ словахъ.