-- Какихъ же?
-- Между прочими разговорами сказалъ я ему, что меня постригалъ самъ святѣйшій патріархъ Никонъ, а оный Мишка, лаяся на пресвятую церковь, сказалъ, что де Никонъ-патріархъ былъ еретикъ!.. Онъ книги божественныя еретически переправилъ, и теперь у васъ, въ Иверскомъ монастырѣ, и по всей землѣ по тѣмъ еретическимъ книгамъ служатъ. И отъ того учинились "капитоны" {Монахъ Капитонъ былъ современникъ протопопа Аввакума и другихъ первыхъ противниковъ Никона. Онъ не признавалъ священства, и по его ученію возникъ расколъ безпоповщины. "Канитонами" прежде называли вообще всѣхъ противниковъ господствующей церкви -- старообрядцевъ.}, а которые хотятъ себѣ вѣчнаго спасенія, тѣ сожигаютъ себя сами.
-- На кого шлешься ты, Іоасафъ, въ этомъ разговорѣ?
-- Шлюсь на ученика моего, Ивашку Андреева, онъ слышалъ это.
-- А еще какія супротивныя рѣчи говорилъ Мишка?
-- Говорилъ еще въ другое время касательное до превысокой персоны царской.
Дѣло стало принимать серьезный оборотъ и уже выходило изъ юрисдикціи митрополичьяго разряда. Допросчики навострили уши и выслали всѣхъ постороннихъ.
-- Какія же такія слова о царской персонѣ?
-- А говорилъ Мишка о взятіи Азова и черкасахъ -- я говорю ему единожды: "Великому государю поручилъ Богъ взять городъ Азовъ".-- Не онъ, великій государь, Азовъ взялъ,-- отвѣчалъ Мишка,-- взялъ де Азовъ донской казакъ, и если бы де не донскіе казаки, то и вся бы свято-русская земля погибла!..
-- А послухъ этому разговору у тебя есть?