Въ казарму вошелъ ихъ капралъ, седьмой роты, Яковъ Пасынковъ, и объявилъ:
-- Ребята, слушай полковой приказъ! Чтобы быть къ разводу и къ караулу въ готовности всѣмъ, по первому барабану, чтобъ всѣмъ быть готовымъ! Чисть амуницію и оружіе, натирай ремни!..
-- Опять!.. Чтобъ ихъ разорвало!..-- послышались голоса.
-- Отдохнуть не дадутъ!.. Тутъ съ тѣла спадешь!
-- Завязался у насъ этотъ капитанъ, чтобъ ему...
-- Худо намъ, братцы, безъ нашего маіора Шишкина! Послали его въ Петергофъ дороги мостить, а у насъ остался командовать вмѣсто него Ларіоновъ -- капитанъ... Не чета тому! Тотъ былъ добрый, солдатъ берегъ: у него спи, сколько хочешь, а этотъ просто замучилъ!.. То смотръ, то разводы, то ученье да караулы, а то на работу погонитъ!.. Коли къ намъ Шишкинъ долго изъ Петергофа не вернется, тогда замучитъ насъ Ларіоновъ въ конецъ...
-- Вотъ, кабы государыня императрица къ намъ въ Кронштадтъ пожаловала,-- авось бы намъ отъ работы стало полегче.
-- За-то отъ смотровъ потруднѣе.
-- Смотровъ и теперь довольно у Ларіонова.
-- Нынче у насъ императрица Анна Ивановна добрая,-- заговорилъ капралъ Пасынковъ.-- Перевели къ намъ недавно изъ Ладожскаго полка солдата Кирилу Семенова,-- такъ онъ мнѣ разсказывалъ, что какъ-то имъ случилось, солдатамъ Ладожскаго полка, быть по лѣту на работѣ близъ императорскаго дворца. Окна были открыты, и у одного окна стояла императрица Анна Ивановна и на улицу смотрѣла. Кирила Семеновъ это самъ видѣлъ и слышалъ...