-- А какъ же не смѣшно: шляпа у тебя худая, а кафтанъ хорошій,-- продолжаетъ императрица.
-- Не собрался еще,-- говоритъ мужикъ,-- на шляпу-то, все съ деньгами не собьюсь...
-- Какой ты, мужичекъ, бѣдный... На тебѣ на шляпу, да и ступай съ Богомъ!
При этомъ императрица вынула изъ кармашка два рублевика и дала мужику. Тотъ поклонился и пошелъ дальше. Вотъ сколь милостива наша государыня!..
-- Да, милостива!-- началъ одинъ Изъ слушателей, солдатъ Иванъ Сѣдовъ,-- милостива, только не знаетъ, на кого свою милость изливаетъ!.. На-ка! мужику сѣрому даетъ деньги, а солдатамъ не дала!.. Развѣ это порядокъ? Развѣ можно мужика передъ солдатомъ уважить?.. Она бы лучше эдакія деньги солдатамъ отдала!.. Эка милостивая!.. Я бы ее за эдакую милость камнемъ сверху убилъ бы!..
-- Что ты, подлецъ, говоришь!-- вскинулся на него капралъ,-- я сейчасъ донесу командиру за такія твои слова!..
-- Какія мои слова?.. Что я сказалъ?
-- А! не отвертывайся,-- всѣ слышали! Этого скрыть нельзя!.. Не распускалъ бы лучше горла-то!..
Капралъ Пасынковъ тотчасъ же донесъ командиру полковнику Ртищеву, тотъ отписалъ генералъ-лейтенанту, ландграфу Гессенъ-Гомбургскому, а этотъ послѣдній распорядился послать въ Кронштадтъ Семеновскаго полка сержанта Ивана Бѣляева, чтобы взять изъ Новгородскаго полка Сѣдова, Пасынкова и свидѣтелей гренадера Тимоѳея Иванова и мушкатеровъ Малоглазова и Шарова. Сѣдова велѣно было сковать кандалами по рукамъ и по ногамъ и во время переѣзда черезъ взморье на буерѣ въ Петербургъ имѣть за нимъ строгій надворъ, чтобъ онъ чего нибудь надъ собою не учинилъ. Іюня 5-го 1732 года, всѣ вышеназванные солдаты были уже въ Тайной канцеляріи передъ генераломъ Андреемъ Ивановичемъ Ушаковымъ.
Допросили доносчика Пасынкова,-- онъ повторилъ все сказанное; Иванъ Сѣдовъ показалъ о себѣ слѣдующее: