-- Что ты трусишь?-- приступилъ къ Кудаеву дядя,-- я такъ сдѣлаю, что намъ ничего не будетъ. Ежели государыня согласится со мною и пошлетъ меня въ сенатъ,-- такъ наше дѣло вывезло, а коли не согласится и не пошлетъ, такъ и не выдастъ же она насъ своими руками!.. И будемъ про это знать только мы трое: ты, да Егуповъ, да я!.. А ежели цесаревна выдастъ насъ руками,-- я скажу ея высочеству: "мы будемъ видѣться съ тобою на второмъ пришествіи,-- тамъ насъ Всевышній разсудитъ, что ты вѣрныхъ рабовъ своихъ врагамъ на пагубу отдаешь!"...
Неожиданно очутившись дѣйствующимъ лицомъ такой рѣшительной конспираціи, молодой солдатъ окончательно струсилъ и хотѣлъ вразумить своего старагь дядю такимъ, по его мнѣнію, сильнымъ и неопровержимымъ доводомъ:
-- Что жъ, дядюшка! Ужели мы умнѣй другихъ? Весь генералитетъ собранъ былъ разсуждать объ этомъ дѣлѣ: кому быть наслѣдникомъ въ Россіи?.. Весь генералитетъ такъ присудилъ!..
Купецъ Егуповъ, человѣкъ, видно, тоже горячій и притомъ не стѣсняющійся въ выраженіяхъ, напалъ на струсившаго Кудаева.
-- Генералитетъ! генералитетъ!.. Что ты, молокососъ, знаешь объ этомъ?.. Кто у насъ изъ генералитета добрыхъ-то?.. Всѣ обвязались воровствомъ! Всѣ воры!.. Имъ то пуще и любо, что стороннимъ наслѣдство вручено!-- какъ хотятъ, такъ и дѣлаютъ!.. А насъ, челобитчиковъ, всѣхъ изогнали! интересы многіе похищаютъ!.. Вотъ я теперь! За что я подъ карауломъ въ коммерцъ-коллегіи сижу?.. Украли слишкомъ пятьсотъ тысячъ рублевъ, а какъ мы донесли, такъ насъ и не допускаютъ!..
-- Истинно,-- поддакнулъ Калачевъ,-- всѣ они воры по привилегіи!.. Такъ и въ исторіяхъ пишутъ!..
-- Да вотъ я какую исторію слышалъ,-- сталъ разсказывать Егуповъ:-- жилъ-былъ нѣкоторый царь, и много царю тому надокучали его подданные челобитными о правосудіи: жаловались, что весь генералитетъ неправо судитъ... И скучно стало оному царю отъ челобитчиковъ! Не знаетъ, какъ быть, чтобъ правосудіе узнать!.. И пришелъ къ нему нѣкоторый человѣкъ, такъ, но изъ богатыхъ, вотъ какъ онъ же (Егуповъ указалъ на Кудаева), и говоритъ царю:
"Прикажи, государь, мнѣ отдать всѣхъ!-- я по правдѣ судить буду, а за мной и всѣ также право судить будутъ!"...
-- Ну, царь подписалъ и далъ ему указъ, чтобы всѣхъ судить. Только подаютъ ему гольцы, бѣдные люди, челобитную на царскаго шурина. Тотъ велѣлъ этого шурина къ себѣ притащить и отсѣкъ ему голову!.. Тогда весь народъ и устрашился, что царскому шурину даже не спустили. Стали судьи говорить: "надо намъ, братцы, по правдѣ судить!"... И стало въ томъ государствѣ правосудіе...
Выслушавъ разсказъ о правосудномъ царѣ, Калачевъ свелъ разговоръ на другія политическія темы.