-- Говорилъ,-- сознался Егуповъ, а затѣмъ повторилъ все точь въ точь, какъ въ доносѣ Кудаева, и дополнилъ:
-- Я ему говорю: хорошо, какъ тебя допустятъ до нея, а какъ того не сдѣлается,-- такъ куда ты годишься?.. Знатно у ея высочества саможеланія о томъ не было!.. И говорилъ я это Калачеву для того,-- вывертывался Егуповъ,-- чтобы онъ болѣе о томъ разсужденія не имѣлъ.
-- Имъ бы только ея величество свою волю объявила,-- отвѣтилъ Калачевъ,-- чтобы весь народъ былъ свѣдомъ, понеже со мною многіе офицеры говорили объ этомъ... А кто имянно и которыхъ полковъ, Калачевъ не сказалъ.
-- Ну, а про генералитетъ, что всѣ воры, говорилъ ты?
-- Я разсказывалъ только такой случай: москвитинъ, купецкій человѣкъ, Дмитрій Желѣзовъ съ товарищи доносили государынѣ императрицѣ Аннѣ Іоанновнѣ на московскихъ отдаточныхъ питей компанейщиковъ, въ похищеніи ими отъ питейнаго сбора прибыльныхъ денегъ до 600.000 рублей. По этому доносу именнымъ ея величества указомъ велѣно наслѣдовать дѣло въ сенатѣ,-- только, не знамо для чего, дѣло это въ сенатѣ застряло и до сихъ поръ не окончено. Исторію о царѣ, что простого человѣка надо всѣми поставилъ, разсказывалъ, а послѣ ухода Кудаева остался у Калачева ночевать и на другой день воротился въ коммерцъ-коллегію.
Эгимъ закончились первые допросы конспираторовъ.
Несмотря на серьезную важность дѣла, въ дѣйствіяхъ Тайной канцеляріи видна какая-то вялость и отсутствіе энергіи въ розыскахъ. Разспрашиваютъ изъ пятаго въ десятое, многое пропускаютъ мимо ушей, не докапываются до самой сути, какъ мы видимъ это въ другихъ, гораздо менѣе важныхъ дѣлахъ. Что было этому причиной? То ли, что Ушаковъ зналъ и жалѣлъ Калачева, или неопредѣленное и шаткое положеніе самого Ушакова въ этихъ переворотахъ, или, наконецъ, тайное сочувствіе генерала замысламъ Калачева и всей русской партіи?..
Съ дѣломъ, видимо, не торопились... Не ждали ли перемѣны событій?..
Ушаковъ представилъ правительницѣ выписку изъ дѣла, и только 22-го декабря 1740 года въ Тайной канцеляріи генералъ Ушаковъ объявилъ указъ:
"Вселюбезнѣйшая его императорскаго величества матерь, ея императорское высочество государыня правительница, великая княгиня всея Россіи, слушавъ выписку о дѣлѣ Кудаева, Калачева и Егупова, именемъ его императорскаго воличества соизволила указать: онаго Калачева, который со оными Кудаевымъ и Егуповымъ, презря присягу свою, имѣя противные разговоры и замыслы,-- привесть въ застѣнокъ и разспросить съ пристрастіемъ накрѣпко: кто съ нимъ въ томъ другіе сообщники имѣются? и кому онъ еще о томъ разглашалъ? и съ какого противнаго умыслу чинить то дерзнулъ?".