Послѣдній вопросъ былъ совершенно излишенъ, ибо "противный замыселъ" былъ весь, какъ на ладони,-- но такъ требовала канцелярская грамматика и логика Тайной канцеляріи.
Вѣроятно, ради наступающихъ праздниковъ Рождества Христова и новаго года, допросъ съ пристрастіемъ былъ отложенъ до января будущаго года.
Пришлось старому капитану встрѣтить и провести праздникъ въ казематахъ Тайной канцелярія, въ тревожномъ ожиданіи пытки, о которой, вѣроятно, ему уже сообщали тайкомъ канцеляристы за нѣсколько копеекъ.
Но вотъ прошли и праздники; важнаго заговорщика не торопятся вести въ застѣнокъ; добрались до него только къ 19-му января 1741 г.
Калачевъ очутился въ застѣнкѣ, у дыбы съ заплечными мастерами, видя всѣ орудія пытки.
Туда же привели и доносчика Кудаева; явился и самъ Андрей Ивановичъ, и начался "допросъ съ пристрастіемъ", но безъ настоящей пытки и битья кнутомъ.
"Пристрастіе", вѣроятно, заключалось въ угрозахъ пыткою, примѣрномъ раздѣваніи, вкладываніи рукъ въ хомутъ дыбы, какъ бы для того, чтобы вздернуть на виску, и тому подобныхъ устрашеніяхъ.
На этомъ допросѣ съ пристрастіемъ Калачевъ утвердился въ первомъ своемъ показаніи и ничего новаго не добавилъ.
"Противные разговоры и замыслы съ Кудаевымъ и Егуповылъ имѣлъ онъ безъ всякаго къ тому противнаго умысла ("замыслы безъ умысла!"... Таковъ канцелярскій стиль Тайной канцеляріи!), но отъ самой своей простоты".
И въ тѣхъ противныхъ разговорахъ и замыслахъ съ нимъ сообщниковъ не имѣлось, никому онъ о томъ не разглашалъ и никакого къ тому противнаго умыслу не имѣлъ, и въ томъ онъ утверждается подъ лишеніемъ живота своего.