Въ Алексѣѣ Петровичѣ, приверженцѣ стараго порядка, раскольники видѣли будущую опору свою и съ нетерпѣніемъ ждали смерти ненавистнаго имъ Петра.
Многіе заговоры на его жизнь, какъ извѣстно, не достигали цѣли и окончились страшно для раскольниковъ. Цѣлыми потоками крови и многими жертвами поплатились они за это, потерявъ лучшихъ и энергичнѣйшихъ изъ своихъ дѣятелей. Началась пропаганда литературная.
Озлобленные враги Петра начали проповѣдывать, что Петръ -- Антихристъ и въ дѣлахъ его находили всѣ признаки сходства съ апокалиптическимъ Антихристомъ. Петръ былъ восьмымъ царемъ (до царя Іоанна Грознаго правили Русью великіе князья), а въ Апокалипсисѣ сказано (глава зі): И звѣрь, иже б 23;, и нѣсть, и той осьмый есть, и отъ седмихъ есть, и въ пагубу идетъ". На этихъ словахъ и основали раскольники свою проповѣдь о Петрѣ, какъ Антихристѣ. Въ 1700 году "книгописецъ" Григорій Талицкій сочинилъ двѣ книжки: "Врата" и "О пришествіи Антихриста", гдѣ доказывалъ, на основаніи Апокалипсиса, что Петръ -- Антихристъ. Книжки эти Талицкій хотѣлъ было и напечатать, назнаменовавъ и вырѣзавъ на липовыхъ доскахъ, но его схватили и послѣ жестокихъ пытокъ казнили.
Но волненіе, поднятое этими книжками, распространившимися въ рукописяхъ, не улеглось въ раскольничьей средѣ; оно вызвало другаго фанатика, капитана драгунъ Василія Левина, который, весь поглощенный мыслью, что пришли послѣднія времена міра, и явился Антихристъ во образѣ Петра,-- вышелъ въ отставку и въ монашескомъ одѣяніи, подъ именемъ старца Варлаама, въ мартѣ 1722 года, на торговой площади въ Пензѣ, съ крыши началъ проповѣдывать народу о пришествіи Антихриста и непокорности ему, потому что онъ, молъ, ведетъ къ вѣчной погибели.
Онъ также, по доносу посадскаго человѣка Ѳедора Каменьщикова, былъ схваченъ и отосланъ въ тайную канцелярію, гдѣ на жестокихъ пыткахъ назвалъ многихъ лицъ, замѣшанныхъ въ этомъ дѣлѣ.
Въ описываемое нами время дѣло его еще тянулось, и застѣнки страшной тайной канцеляріи каждый день оглашались стонами пытаемыхъ приверженцевъ старины. Къ этому дѣлу присоединилось другое: въ началѣ 1722 года какой-то отчаянный изувѣръ, въ одеждѣ мелкихъ чиновниковъ петровскаго времени и съ кисой, въ которой носили тогда бумаги, пробрался въ Петербургѣ въ покои Петра и, увидѣвъ царя, смѣло пошелъ за нимъ. Бывшій дежурнымъ дневальнымъ Бутурлинъ загородилъ ему ходъ, но тотъ порывался впередъ, и когда Бутурлинъ толкнулъ его, изъ кисы нечаянно выпалъ огромный ножъ и обнаружилъ злодѣя, покушавшагося на жизнь Императора. Это было послѣднею попыткою озлобленныхъ враговъ Петра, къ счастію Россію, неудачною.
Страшное было время для враговъ великаго преобразователя; каждый день хваталось множество людей изъ ихъ среды, и на дыбѣ, подъ кнутомъ, огнемъ и на острыхъ спицахъ оговаривали схваченные все новыхъ и новыхъ несчастныхъ...
Но воротимся въ моленную Кравцова.
-- Упреди, брате, говорилъ Аввакумъ одному изъ раскольниковъ,-- отца Германа, архимандрита рязанскаго, что враги Исусовы выемку въ его печатнѣ сдѣлать хотятъ,-- сегодня я узналъ объ этомъ въ книжной лавкѣ.
-- Порадѣю. Невдолгѣ буду въ тѣхъ краяхъ съ отцомъ Иринеемъ, или старецъ Амвросій донесетъ вѣсть, коли раньше насъ будетъ.