Была уже зима; наступилъ декабрь мѣсяцъ. По пріѣздѣ въ Петербургъ Михайло Васильевъ нашелъ дѣла лавки еще болѣе запутанными.
Онъ началъ приводить ихъ въ порядокъ, дѣлать смѣты за всѣ восемь лѣтъ, но приходилъ въ отчаяніе при видѣ огромныхъ недочетовъ, которые онъ не могъ оправдать никакими документами.
Всѣ его отчетныя книги за прежніе года погибли въ наводненіе 1721 года. Однако онъ надѣялся какъ-нибудь оправдаться, а мысль о поселеніи навсегда въ Москвѣ розовой зарей освѣщала его будущее. Онъ готовъ былъ сдѣлать всѣ усилія, чтобы покончить съ полнымъ хлопотъ и огорченій настоящимъ и начать то будущее, что тянуло его къ себѣ неотразимо, заставляло биться радостною надеждою его изболѣвшееся сердце...
Но онъ и не подозрѣвалъ кляузной тучи, собиравшейся надъ его головою и вдругъ неожиданно разразившейся, исковеркавъ и разрушивъ всѣ его мечты о счастливой жизни въ Москвѣ.
Однажды, когда онъ сидѣлъ и мечталъ, въ лавку вошелъ приставъ съ понятыми и, важно остановившись предъ Михайломъ Васильевымъ, медленно вытащилъ изъ сумки бумагу.
Сердце Васильева упало и заныло передъ новою бѣдою.
-- "По указу правительствующаго сената, началъ читать приставъ,-- свѣдавшаго по доношенію достовѣрныхъ людей, яко бы приставленный къ продажѣ книгъ въ его, сената, книжной лавкѣ оружейный мастеровой Мишка Васильевъ корыстно растратилъ ввѣренную ему казну, а уличающія его книги съ записями уничтожилъ,-- повелѣвается произвести въ означенной лавкѣ учетъ. И буде оказавшіеся недочеты онъ, Мишка, не докажетъ бумагами, то, забивъ въ колодки, доставить его, Мишку, въ сенатскія каморы для допроса и разслѣдованія съ экзекуціею."
Михайло Васильевъ поблѣднѣлъ, какъ смерть, при чтеніи этого указа, и слезы мучительно сдавили ему горло...
Новый и какой позорный для него ударъ!...
Когда приставъ кончилъ чтеніе, Михайло Васильевъ не могъ удержаться и зарыдалъ...