И есче одну книгу:
"Політіколѣпная Апоѳосіе достохвальныя храбрості всероссііскаго геркулеса, пресвѣтлѣннаго и велікодержавнѣннаго, Богомъ вѣнчаннаго и проч. Петра Алексіевича... императора і автократора"...
-- А деньги присланы за книги? спросилъ Михайло Васильевъ, дочитавъ списокъ.
-- Какихъ еще денегъ? Никакихъ денегъ нѣтъ! А велѣно только тебѣ сказать, что ежели ты будешь, какъ и въ прошлый разъ, упорства чинить и книгъ не давать, то ждать тебѣ батоговъ сугубыхъ, отвѣтилъ лакей.
-- Ну, нѣтъ! Руки коротки для батоговъ-то! обидѣлся Васильевъ.-- Я служу государеву дѣлу скоро восемь лѣтъ со всякимъ тщаніемъ и честностію, и никакой вины за мной не стоитъ... а твой князь Львовъ надо мною не властенъ!... Пусть онъ лупитъ батогами своихъ холоповъ дурныхъ и необычливыхъ, а не слугъ государевыхъ! продолжалъ раскраснѣвшійся Михайло и возвратилъ списокъ холопу.-- Книгъ я не дамъ!... Я уже докладывалъ объ этомъ отцу архимандриту Гавріилу Бужинскому, протектору типографій, и онъ не велѣлъ мнѣ отпускать книгъ безъ денегъ или безъ его имянного требованія за приложеніемъ руки. Почитай на пять тысячъ рублей роздано книгъ -- и невѣдомо, съ кого деньги получать... а отъ этого казнѣ большія протори чинятся!...
-- А-а! Добро, добро!... завопилъ холопъ,-- такъ-то ты почитаешь его княжескую свѣтлость!... Въ казенныхъ проторяхъ уличаешь, казнокрадомъ обзываешь!... Добро! И, схвативъ списокъ, быстро удалился изъ лавки, вопя по дорогѣ:-- сей-же часъ донесу его свѣтлости!... Будешь ты въ колодкахъ сидѣть!... Будешь батогами битъ!... Погоди, погоди! грозилъ уже издали княжескій холопъ.
Сидѣльцы вышли изъ лавокъ на крикъ и, увидя удаляющагося съ ругательствами холопа, засвистали ему вслѣдъ и начали напускать собакъ; холопъ отмахивался, быстро удаляясь и грозя по направленію къ лавкамъ.
-- Ступай, себѣ, холуй безстудный, говорилъ въ догонку Михайло Васильевъ, сильно поблѣднѣвшій отъ такого оборота дѣла,-- моей правоты свидѣтель есть... Петръ! обратился онъ къ подручному, ты слышалъ, что я говорилъ? Ты не откажешься сего богопротивнаго холопа во лжи уличить, коли дѣло дойдетъ до позва?
-- Хоть крестное цѣлованіе приму, Михайло Васильевичъ, отвѣчалъ подручный,-- въ томъ, что это сущая небылица, и что онъ по холопской злобѣ обноситъ тебя небывалыми рѣчьми!
Михайло сѣлъ и задумался. Угроза холопа сильно его испугала. Какъ ни увѣренъ онъ былъ въ своей правотѣ, однако борьба простого лавочника съ княземъ была въ тѣ времена весьма не равна и рискованна для перваго. Васильевъ уже видѣлъ свою погибель. Даже если-бы клевета холопа и не была принята во вниманіе или отвергнута свидѣтелемъ,-- то и тогда князь, обиженный отказомъ въ книгахъ, постарается какъ-нибудь отмстить незначительному лавочнику, дерзнувшему не исполнить его воли. И тысячи способовъ представлялись князю для этой мести, а у лавочника было только одно собственное сознаніе правоты и свидѣтель, столь-же ничтожный, какъ и онъ самъ...