-- Что, три штуки! здѣсь такому-ли току-то надобно быть; посмотрите, слетъ со всѣхъ сторонъ... Проклятыя петли; кто васъ и выдумалъ-то, тотъ недобрый человѣкъ.
Скоро мы убрались съ Бѣлаго-Бору и отправились въ обратный путь.
Издалека показался высокій нагорный берегъ Вычегды и Нижнеконская часовня, бѣлѣвшая на немъ, какъ клочекъ снѣгу. Вотъ, блеснули сквозь лѣсъ соборная церковь въ Устьсысольскѣ, училищный домъ и присутственныя мѣста, единственныя каменныя строенія во всемъ городѣ. Вотъ, наконецъ, открылся и весь городъ, некрасивый, казавшійся издали разбросаннымъ, съ домами однообразной архитектуры, между которыми на берегу Сысолы выглядывало и мое жилище. Передъ самымъ городомъ оглушилъ меня пушечный выстрѣлъ. Съ грохотомъ понеслись звуки по широкому пространству разливной воды, далеко отозвались они во всѣхъ сторонахъ и не успѣли еще кончиться, какъ ихъ подхватилъ другой пушечный выстрѣлъ, потомъ застоналъ третій и разсыпался дробью.
-- Что это за пальба, Алексѣй.
-- Это съ барокъ... Съ Койгородской пристани барки плывутъ, такъ, вотъ, передъ городомъ-то и палятъ.
-- Куда же плывутъ эти барки?
-- Съ хлѣбомъ въ Архангельскъ.
-- А много ихъ бываетъ тутъ?
-- Иной годъ барокъ двадцать, иной тридцать и тридцать пять иногда бываетъ.
-- И хлѣбъ все изъ здѣшняго уѣзда идетъ?