-- А, вотъ онѣ гдѣ, голубушки, сказалъ радостно Абрамъ, увидавъ утокъ. Какъ бы подъ нихъ подъѣхать-то ловчѣе. Знаете-ли, заѣдемъ туда дальше за нихъ, да и пустимъ лодку по водѣ, насъ такъ и на несетъ на самыхъ.
Дѣйствительно, лучшаго способа подъѣхать подъ утокъ не было. Мы скоро обогнули стадо и только готовились пустить лодку по водѣ, какъ вдругъ до нашего слуха донесся звучный металлическій голосъ лебедя.
-- Стойте! Гдѣ-то лебеди проговорили, прошепталъ Александръ Ивановичъ.
Мы тихо опустили весла и напряженно начали прислушиваться. Лодка, предоставленная собственной волѣ, пошла внизъ, повинуясь быстрому теченію воды, и скоро приблизилась къ плескавшемуся стаду черныхъ утокъ. Но онѣ уже не существовали для насъ болѣе.
Случалось ли вамъ, любезный товарищъ, бывать на тягѣ вальдшнеповъ въ мѣстахъ, гдѣ дичь эта -- рѣдкость, и гдѣ охота за ними сопряжена съ большими трудностями? Въ тихій майскій вечеръ, прислушиваясь къ голосу торжествующей природы, стоишь, бывало, и ждешь тяги. Неподалеку соловей заливается въ березовомъ кустѣ, въ сосѣднемъ болотѣ свиститъ курочка, а на лѣсу кукуетъ и покеркиваетъ, будто давится, кукушка. Въ опушкѣ мелькнулъ заяцъ. Вотъ онъ выбѣжалъ на подсѣку и мышкуетъ, не замѣчая охотника. Мигомъ вскидываешь ружье и уже готовишься спустить курокъ по косому, какъ вдругъ свистнулъ и хоркнулъ вальдшнепъ, руки невольно опустились, какая-то дрожь электрическою искрою пробѣжала по тѣлу -- и сердце замерло... Заяцъ исчезъ. Съ напряженнымъ вниманіемъ, не переводя дыханія, превратясь весь въ слухъ и зрѣніе, ждешь появленія вальдшнепа. Тоже самое было съ нами и теперь,-- мы забыли про утокъ,-- вся страсть наша сгустилась на кровожадномъ желаніи завладѣть лебедемъ, этою богатою и рѣдкою добычею. Голосъ болѣе не повторялся и, какъ ни смотрѣли мы вдоль по заливу,-- тамъ ничего не было видно за хлопьями снѣгу, туманившими воздухъ и затѣмнявшими даль. Утки, между тѣмъ, очень близко. Лодку нашу поднесло къ нимъ на разстояніе какихъ-нибудь пятидесяти, много шестидесяти шаговъ; такъ бы и шарахнулъ по ихъ сгрудившемуся стаду!.. Наконецъ онѣ поднялись и пересѣли далѣе.
-- Смотрите-ко, батюшки, что это такое? Вѣдь, это, кажись, они и есть, проговорилъ Абрамъ, взглядываясь въ бѣлое, запушенное снѣгомъ, пространство пожни.
-- Ничего я не вижу въ этомъ снѣгу; греби, подъѣдемъ поближе -- тогда удостовѣримся.
Мы подались саженъ на тридцать въ заливъ, повернули лодку бокомъ, и всѣ трое снова принялись разглядывать;
-- Лебеди, лебеди, право,-- лебеди! произнесъ скороговоркою Абрамъ. Вонъ, глядите,-- туда дальше, въ самомъ-то концѣ на пожнѣ четыре штуки сидятъ; видите, какъ шеи-то вытянули. Оглядѣли насъ, оглядѣли, давайте скорѣй лодку назадъ!..
-- Что же мы будемъ дѣлать? спросилъ В.