-- Желѣзо чуетъ! замѣтилъ Александръ Ивановичъ.
-- Какъ ей чуять-то, диковина! Каждый день обтираешь капканы пихтой и ставишь не голыми руками. Ужъ такой смысленный звѣрь! Ничѣмъ другимъ его не возьмешь, какъ отравой. Лиса тоже. Накидалъ кусочковъ около лыжницы, и посматривай этакъ черезъ день, беретъ ли? Сперва лиса будетъ ходить около лыжницы несмѣло, потомъ начнетъ выгребать куски изъ снѣгу и ѣсть. Опять ей новыхъ подбрось, да кусочка два вмѣстѣ съ другими отравы. И брось ихъ такъ, чтобъ пали на пустое мѣсто, а не около куста или дерева. Случись вѣточка или былиночка тоненькая, гдѣ падетъ кусокъ, конечно лисица ужъ не возьметъ. Но и въ томъ есть хитрина, какъ отраву приготовить. Не всякому это извѣстно, а промежь зырянами есть такіе дошлые люди, что съумѣютъ статью эту обдѣлать на издивленье. Берутъ сулему что ни-на есть самую лучшую, и въ воскъ или сѣру завертываютъ -- не знаю навѣрное, а потомъ какъ-то заливаютъ въ масло. Шаричекъ будетъ величиною съ каленый орѣхъ. Такъ и бросай его вмѣстѣ съ кусками говядины, отъ лыжницы эдакъ саженъ на пять. Ужъ лисица тамъ найдетъ по духу безпремѣнно, и коли съѣла -- вѣрная добыча: иди и ищи по слѣду. Саженъ сто отойдетъ, начнетъ кровь изъ себя выбрасывать: забрало значитъ, скоро ляжетъ. Но бываетъ и такъ, что уйдетъ верстъ на двадцать и на тридцать, особенно если отрава попала въ сытый желудокъ; и потомъ ужъ издохнетъ. Россомаха еще дальше уходитъ; та выносливѣе.
V.
Пока длились разсказы Абрама, мы огибали песчаный мысъ лѣваго берега Вычегды. Мысъ этотъ прибавлялъ намъ рѣчнаго пути версты на четѣіре и состоялъ изъ наноснаго крупнаго хряща, положеннаго грядами, обросшими тощими кустиками сѣверной ивы, молодые, голые побѣги которой сквозили на снѣгу какъ тонкая растянутая сѣть. Такіе мысы, или правильнѣе сказать отмели, не прерываются по Вычегдѣ. Переходя то на ту, то на другую сторону, они съ каждымъ годомъ наростаютъ все болѣе и болѣе, заставляя рѣку мѣнять свой фарватеръ, а въ нѣкоторыхъ мѣстахъ образовывать и цѣлые острова. Замѣчаніе Абрама о погодѣ оказалось справедливымъ: день въ самомъ дѣлѣ началъ разгуливаться. Весь восточный бокъ неба совершенно очистился отъ облаковъ, туманная мгла разсѣялась и явственно выступила окрестная даль съ темною, непрерывною массою лѣса. По лѣвому берегу рѣки разстилались пожни, прорѣзанныя во многихъ мѣстахъ глубокими логами, идущими параллельно рѣкѣ. Судя по формѣ этихъ логовъ, по ихъ развалистому ложу, не трудно догадаться, что они обязаны своимъ существованіемъ своенравному теченію Вычегды.
Не богата красами здѣшняя сѣверная природа: широкая извилистая рѣка въ плоскихъ берегахъ, направо лѣсъ, налѣво тоже лѣсъ безъ конца. Кой-гдѣ разбросаны луга, по нимъ разбросаны кустарники, вдали видѣнъ нагорный берегъ Вычегды, а на немъ снова тотъ же темный лѣсъ. Изрѣдка встрѣтятся двѣ-три березы, стоящія гдѣ-нибудь особнякомъ на берегу небольшаго озера, затянутаго водорослями, двѣ, три плакучія ивы, въ полулежачемъ положеніи, съ раскидистыми вершинами, да нѣсколько тощихъ рябинокъ съ красными кистями ягодъ. Вотъ и вся картина!
Показался Копанецкій перешеекъ, черезъ который мы должны были тащить лодку. Мы перевалили на другую сторону Вычегды и поѣхали подлѣ самаго берега. Здѣсь теченіе рѣки безпрестанно прерывалось маленькими водоворотами и заводями отъ неровностей крутаго берега, острыми углами вдавшагося въ рѣку. Лодка наша, вплывши въ заводи, пошла свободнѣе и скорѣе; только по временамъ набѣгала она на струю, бившую съ какого-нибудь остраго мыса, и ее отбрасывало быстриною назадъ; но отъ трехъ, четырехъ дружныхъ ударовъ веселъ она снова попадала на спокойную воду и легко летѣла вверхъ. Такъ добрались мы до волока, проѣхали нѣсколько десятковъ саженъ небольшимъ заливомъ и подняли лодку на берегъ. Тащить приводилось сажень сто. Мы перетянули это пространство въ три пріема, подкладывая подъ лодку палки и тонкіе обрубки кряжей, по которымъ она катилась довольно легко и скоро. Съ другой стороны волока былъ тоже заливъ, нѣсколько глубже перваго; въ него и спустили мы лодку. Отъ залива до залива чрезъ волокъ шла извилистая рытвина, промытая какъ видно переваломъ воды во время весеннихъ разливовъ. Нѣтъ сомнѣнія, что чрезъ нѣсколько десятковъ лѣтъ Вычегда пробьетъ себѣ этою рытвиною цѣлый рукавъ, сокративъ свой путь верстъ на двадцать. Такихъ сокращеній въ своемъ теченіи эта прихотливая рѣка уже сдѣлала много, отсѣкая мысы и образуя изъ нихъ острова. Такъ произошелъ островъ, находящійся противъ города Устьсысольска и имѣющій въ окружности около двадцати пяти верстъ. Здѣсь Вычегда прорыла рукавъ въ Сысолу, соединившись съ послѣднею выше ея устья шестью верстами.
VI.
-- Вотъ и Ляйкоджъ! сказалъ Абрамъ, указывая на противоположную сторону рѣки, когда мы выбрались изъ залива и выѣхали на Вычегду; по рѣкѣ было бы верстъ около тридцати, а чрезъ Копанецъ близехонько. Вонъ и баня: видите на пригоркѣ стоитъ, подъ сосной? Тутъ ночевать будемъ.
-- Что за баня? да и къ чему она здѣсь? спросилъ я Абрама.
-- Баня не баня, а просто избенка съ каменкой, для ночлега зырянами сдѣлана, а только такъ она прозывается баней; вотъ увидите.