-- Я знаю, что вы любите, вотъ и добылъ. Знатный лещъ, свѣжій. При мнѣ изъ мережи вынятъ.
-- Ну, разсказывайте же мнѣ, какъ вы охотились? Александръ Иванычъ, начинайте свое повѣствованіе.
-- Да моя добыча скромная; но, ничего, пріятная. Я охотился нынче хорошо.
-- Что же убили?
-- А убилъ я тетерьку, да пару рябчиковъ, да валюшня...
-- Это хорошо! Какъ вамъ удалось вальдшнепа-то подцѣпить?
-- Вѣдь я по лѣсу ходилъ, изъ-подъ ногъ сорвался, я его и хлобыснулъ; какъ тряпка!.. и В. сдѣлалъ выразительный жестъ рукою, досказывающій какъ повалился вальдшнепъ.
-- Вы спросите-ка Александра-то Ивановича, какъ онъ проудилъ глухаря! Вы вотъ объ этомъ-то его спросите! сказалъ Абрамъ.
-- А глухаря проудилъ, и таить нечего; досада была страшная! Видите, походивши, я значительно проголодался и вздумалъ закусить. Середка пирога была въ ягтажѣ. Я закинулъ ружье на плечи, и началъ преапетитно ее убирать, а самъ иду. Сосенки, знаете, этакія, люшокъ, болотовинка. Только вдругъ откуда ни возьмись передо мной огромнѣйшій глухарина!.. Выбѣжалъ изъ-за кочки и остановился шагахъ въ пятнадцати. Я такъ и ошалѣлъ: въ рукахъ кусокъ пирога, ружье за плечами, не знаю, что дѣлать! а онъ посидѣлъ себѣ довольно долгонько, да и полетѣлъ; я схватился было за ружье, да ужъ поздно было: улетѣлъ, проклятый.
-- И по-дѣломъ, батюшка! помните мою пословицу: что на охотѣ за успѣхи, когда собака ищетъ мышей, а охотникъ щелкаетъ орѣхи! подтрунилъ Абрамъ.