-- А какой знатный щенокъ былъ! изо всѣхъ! подите, вотъ, угадайте!
-- Да у меня ее избаловали домашніе, а то, можетъ быть, и порядочная бы вышла.
-- Какіе вы охотники! вмѣшался Абрамъ:-- собаки не съ умѣли выходить. Вотъ у меня какой Микитка головастикъ, а вѣдь пріучилъ же къ дѣлу. Старанье, батюшка, надо имѣть, да присмотръ; безъ этого никакая собака не будетъ путной.
-- Да, тебѣ хорошо разсуждать: у тебя только и дѣла-то, что охота; а тутъ уйдешь на службу -- братишки маленькіе и поднимутъ возню съ собакой; всю перепортили, пострѣлы!
-- Конечно, да все же своей заботливости мало: не на руки попала!-- стоялъ на своемъ Абрамъ, всегда любившій подтрунить надъ неопытными охотниками и вплести въ свою рѣчь хвастливое слово.
III.
Вышли. Сырой вѣтеръ таково непріятно пахнулъ намъ въ лицо. Дождь пересталъ, только сѣрыя облака низко тянулись надъ нашими головами, да вся даль какъ-то туманилась, будто задернута была дымкой, чрезъ которую мутно сквозили окрестности съ полями, лугами и темнѣющимъ лѣсомъ. На востокѣ, на самомъ краю горизонта, просвѣчивалась голубая полоска неба. Абрамъ пристально посмотрѣлъ на нее и рѣшилъ, что оттуда непремѣнно къ вечеру разнесетъ, и завтрашній день будетъ ясный.
Сдернули лодку съ берегу, уложились, сѣли: я на корму, Абрамъ въ весла, а Александръ Ивановичъ по серединѣ, на чемоданъ; собаки улеглись ему въ ноги.
-- Черезъ Копанецъ? спросилъ Абрамъ.
-- Конечно черезъ Копанецъ: ближе; придется лодку тащить, да не бѣда! отвѣчали мы.