-- Что что далеко. Онѣ, вѣдь, проклятыя, даромъ что глухія, а документоваты: взяла, да и вывелась. Вотъ вамъ и вся не долга!
На такое доказательство Абрама опроверженій не требовалось. Въ самомъ дѣлѣ, вздумалось вывестись тетерькѣ, ну и вывелась. О чемъ тутъ еще толковать.
III.
Ободренные первымъ успѣхомъ, мы весело шли къ Вязовику. Что-то тамъ будетъ? Чѣмъ-то тамъ насъ порадуетъ? Узенькою тропочкою, чуть-чуть замѣтною въ чащѣ, мы вступили въ лѣсъ. По этой тропочкѣ должно быть мало было ходоковъ, и потому густо заросла она молодыми побѣгами липы и шиповника, и во многихъ мѣстахъ завалилась отжившими деревьями. Мы пробирались съ трудомъ. Оправа и слѣва въ изобиліи росла черемха, сцѣпившись своими кудрявыми вѣтвями то съ березой, то съ рябиной, то съ ольхой. Черемха -- это сѣверная вишня. Мы, обладатели этого растенія, любимъ ея ягоды болѣе всякихъ другихъ ягодъ. Совершенно зрѣлая, сочная черемха, когда ее хватитъ двумя, тремя морозами, въ самомъ дѣлѣ, очень вкусна. Такой она бываетъ около половины сентября, а не въ половинѣ августа, въ которомъ она еще горлодеръ, засадиха. Но хоть черемха въ эту пору и горлодеръ и засадиха, а пройти мимо, не соблазнясь ея кистями, съ крупными свѣжими ягодами, было не въ нашей натурѣ. Ну, и соблазнились -- нагнули одну, которая показалась намъ болѣе зрѣлою, и стали ее ощипывать.
Насъ окружала непроходимая, но картинная, разнообразная чаща лиственнаго лѣса. Тутъ ростетъ шиповникъ съ вызрѣвающимъ плодомъ, дружно обнявшись своими вѣтвями съ сучковатою молоденькой липой; а между ними сплошною зеленью засѣдаетъ малинникъ. Все это обвиваетъ и перепутываетъ дикій хмѣль. Здѣсь дубъ и вязъ связались неразрывными узами; а сквозь ихъ вѣтви выглядываютъ и краснѣются кисти рябины. Тамъ высится осина, покрытая, какъ зонтикомъ, вѣчно-трепещущею листвою. Далѣе видна и бѣлая береза, и ольха, и плакучая ива. Легкій утренній туманъ площадью остановился на вершинахъ деревьевъ, сквозь которыя какъ бы тайкомъ прокрадывались лучи утренняго солнца.
-- Кажись, какъ бы не вестись дичи въ такой трущобѣ, промолвилъ Абрамъ, достаточно понабравшись черемхи.
-- Какъ не вестись, ведется; да взять-то ее нельзя...
Въ эту минуту раздался неподалеку шумъ отъ взлета тетерева.
-- Слышишь, Абрамъ, тетеревъ!
-- Да, тетеревъ. Армида, должно быть, подняла.