Послѣ перваго обѣда, съ нѣсколькими бутылками шампанскаго, Погодинъ опьянѣлъ и пустился въ жестокій споръ съ Соболевскимъ. Это повело къ насмѣшкамъ со стороны послѣдняго, такъ что мы съ Ротчевымъ вынуждены были останавливать и того и другаго, и, наконецъ, послѣ долгихъ усилій, намъ удалось примирить расходившагося Михаила Петровича съ Соболевскимъ. При мировой, потребовалось опять шампанское, и тутъ Погодинъ сталъ приставать въ Соболевскому, чтобы онъ написалъ ему стихи, говоря: "Ты обязанъ мнѣ написать что нибудь на память -- иначе ты негодяй!"
Соболевскій потребовалъ листъ бумаги, карандашъ и написалъ слѣдующее посланіе въ стихахъ, съ заголовкомъ: "Пьяному другу, Михаилу Петровичу Погодину, профессору исторіи россійской и кавалеру".
"Преотвратительный уродъ!
Скажи мнѣ, коль отвѣта стою,
Зачѣмъ твой грязный, толстый носъ
Такъ сходенъ съ ямою простою?
Скажи и то: зачѣмъ же взросъ,
Между ушей, между глазами,
Гдѣ у людей бываетъ носъ,
Огромный кустъ съ двумя бобами?" *)