Въ началѣ нынѣшняго года, въ Лондонѣ, а вслѣдъ затѣмъ и въ Лейпцигѣ, вышла въ свѣтъ послѣдняя часть Исторіи Англіи, Маколея (лонд. изд. т. V; лейпц. изд. т. IX и X). Послѣдовательный разказъ событій доведенъ въ ней только до апрѣля мѣсяца 1700 года. Къ нему присоединены два отрывка: о послѣднихъ дняхъ Іакова II и Вильгельма III. Задача, которую первоначально поставилъ себѣ Маколей, осталась далеко не выполненною. Онъ хотѣлъ дойдти до новѣйшей, современной исторіи Англіи, и остановился при самомъ началѣ XVIII вѣка. Весь описанный имъ періодъ времени составляетъ не болѣе пятнадцати лѣтъ. Онъ не успѣлъ окончить даже царствованіе Вильгельма III. Какъ объяснить такое несоотвѣтствіе, между цѣлію и исполненіемъ? Маколей работалъ надъ Исторіей Англіи болѣе пятнадцати лѣтъ, и умеръ шестидесяти лѣтъ отъ роду. Продолжая свой трудъ въ тѣхъ же размѣрахъ, онъ, при самыхъ благопріятныхъ условіяхъ, могъ довести его развѣ до Ганноверскаго дома. Очевидно,-что, подвигаясь впередъ въ своихъ занятіяхъ, Маколей невольно измѣнилъ объемъ и планъ ихъ, невольно увлекся богатствомъ и обиліемъ предмета, желаніемъ исчерпать его до конца, передать его въ возможно-полной и вѣрной картинѣ. Онъ рѣшился изобразить только одну эпоху, но изобразить ее такъ, чтобъ она вся, съ своими лицами, интересами, страстями, возстала передъ лицомъ читателей. Для достиженія этой цѣли, Маколей не жалѣлъ ни усилій, ни времени; онъ изучалъ съ одинаковымъ вниманіемъ важнѣйшіе историческіе акты и ничтожнѣйшія, повидимому, произведенія народной литературы, общія стремленія страны и мелкія побужденія отдѣльныхъ дѣятелей ея. Плодомъ такого изученія была исторія, единственная въ своемъ родѣ, образецъ и, надѣемся, начало дальнѣйшихъ трудовъ на томъ же поприщѣ. Еслибы Маколей ограничился общими, главными чертами англійской исторіи, еслибъ онъ старался представить только результаты народной жизни, не проникая въ самый процессъ ея, то ему можетъ-быть удалось бы исполнить свою первоначальную программу, и мы имѣли бы превосходную исторію Англіи XVIIІ вѣка, Но, при всѣхъ своихъ достоинствахъ, исторія эта ничѣмъ не отличалась бы отъ множества другихъ произведеній: она не составила бы эпохи въ исторической наукѣ, какъ не составили въ ней эпохи Essays Маколея. Историческій методъ, дающій Маколею мѣсто среди величайшихъ историковъ новаго времени, могъ быть созданъ только при болѣе ограниченной, болѣе тѣсной задачѣ. Маколей не принадлежалъ къ числу геніальныхъ мыслителей, чувствующихъ себя свободно только среди безконечнаго разнообразія историческихъ событій, подмѣчающихъ внутреннюю связь между отдаленными эпохами, открывающихъ общіе законы историческаго развитія. Его дарованіе, не менѣе сильное, но менѣе глубокое, неотразимо влекло его къ подробному анализу отдѣльныхъ событій. Конечно, такой анализъ всегда входилъ въ составъ исторіи, всегда былъ необходимою ея частію; но заслуга Маколея заключается въ тѣхъ пріемахъ, съ которыми онъ приступилъ къ этой старой исторической операціи. Открытіе и разработка забытыхъ или пренебреженныхъ источниковъ историческаго знанія; разложеніе событій на ихъ составныя части, отдѣленіе общаго отъ личнаго, необходимаго отъ случайнаго; рельефное до совершенства очертаніе историческихъ дѣятелей, не только главныхъ, но и второстепенныхъ; удивительно полное изложеніе pro и contra каждаго вопроса, занимавшаго умы людей; оцѣнка событій и лицъ по всѣмъ правиламъ исторической справедливости, принимающей во вниманіе условія времени и мѣста, но никогда не упускающей изъ виду вѣчныя понятія добра и истины -- вотъ существенныя, характеристическія черты Исторіи Англіи, и вмѣстѣ съ тѣмъ самаго дарованія Маколея. Онъ понялъ, въ чемъ заключается его главная сила, и, не измѣняя заглавія своего сочиненія, измѣнилъ самый предметъ его: исторія Англіи сдѣлалась исторіей революціи 1688 года. Вотъ почему Исторія Маколея кажется намъ не великолѣпнымъ фрагментомъ, какъ выразился г. Вызинскій, а художественнымъ цѣлымъ, почти оконченнымъ по формѣ и совершенно оконченнымъ по содержанію. Она почти окончена по формѣ, потому что ей не достаетъ только послѣднихъ двухъ лѣтъ царствованія Вильгельма III; она совершенно окончена по содержанію, потому что заключаетъ въ себѣ полную картину переворота, произведеннаго въ Англіи паденіемъ Іакова II. Послѣднія черты этой картины такъ же замѣчательны, какъ и прежнія: талантъ историка и здѣсь является въ полномъ своемъ блескѣ, поддерживаемый и одушевляемый высокимъ интересомъ предмета.
Почитатели Маколея, и всѣ вообще любители исторіи обязаны глубокою благодарностію издательницѣ послѣднихъ томовъ Исторіи Англіи, леди Тревельянъ, сестрѣ писателя. Она обнародовала безъ измѣненій все то, что осталось въ бумагахъ ея брата, не спрашивая себя, достаточно ли отшлифовано изложеніе, подведены ли всѣ нужныя ссылки, получилъ ли, однимъ словомъ, разказъ ту окончательную отдѣлку, безъ которой не выпустилъ бы его въ свѣтъ самъ Маколей. Мало того: леди Тревельянъ сообщила публикѣ описаніе послѣднихъ дней Вильгельма III, хотя описаніе это, очевидно, не было приготовлено авторомъ къ печати. Она поняла, что какая-нибудь неровность слога или незаконченность картины не повредитъ репутаціи Маколея, и что мысль умершаго писателя можетъ явиться передъ публикой, и безъ народной Формы. Какой контрастъ между спокойною разсудительностію леди Тревельянъ и суетнымъ идолопоклонствомъ Густава де-Бомона, не рѣшившагося напечатать вторую часть l'Ancien regime et la Revolution, Токвиля, только потому, что она не была окончательно пересмотрѣна авторомъ! Печатать каждую строчку, оставшуюся послѣ великаго писателя, и класть подъ спудъ цѣлыя сочиненія его, одинаково странно и нелѣпо: но изъ двухъ крайностей мы предпочитаемъ первую, потому что рядомъ съ ненужнымъ и излишнимъ, она можетъ дать публикѣ много полезнаго и замѣчательнаго. Нельзя забывать различіе, существующее въ этомъ отношеніи между великимъ поэтомъ и великимъ историкомъ, философомъ или публицистомъ. Неоконченныя и не отдѣланныя произведенія поэта рѣдко могутъ имѣть большую цѣну, потому что въ поэзіи самая высокая идея необходимо нуждается въ изящной Формѣ. Но неоконченное сочиненіе историка можетъ содержать въ себѣ новые Факты, новую теорію, новый взглядъ на отдѣльное событіе или на цѣлую эпоху. Оно можетъ увеличить массу человѣческихъ познаній, содѣйствовать разрѣшенію спорныхъ вопросовъ, и все это независимо отъ того, какимъ слогомъ оно написано, въ какой степени удовлетворительна его внѣшняя Форма. Немногія страницы, посвященныя Маколеемъ смерти Вильгельма III, конечно не отличаются особенно тщательною художественною отдѣлкой: но развѣ онѣ не служатъ лучшимъ заключеніемъ великаго труда, героемъ котораго, по выраженію Times, былъ Вильгельмъ III?
I.
Общественное мнѣніе въ Англіи никогда не измѣнялось такъ часто и такъ быстро, какъ при Вильгельмѣ III. Восторгъ, съ которымъ онъ былъ встрѣченъ въ 1688 г., скоро уступилъ мѣсто холодности, близкой къ антипатіи. Въ избавителѣ скоро стали видѣть иностранца, равнодушнаго къ интересамъ Англіи. Якобиты старались очернить короля самыми гнусными клеветами. Торіи не могли примириться съ происхожденіемъ его власти, виги -- съ его снисходительностію къ торіямъ. Церковь возставала противъ его вѣротерпимости. Народъ не могъ привыкнуть къ его голландскимъ войскамъ. Но были минуты, въ которыя Вильгельмъ опять пріобрѣталъ утраченную популярность. Когда Англіи угрожало вторженіе, когда якобиты замышляли убійство Вильгельма, когда Іаковъ II обнародовалъ свои безумныя деклараціи, народъ дружно соединялся вокругъ воздвигнутаго имъ престола. Когда англійская армія торжествовала при Бойнѣ или при Намюрѣ, англійскій флотъ -- при Ла-Гогѣ, удовлетворенное чувство національной гордости заставляло народъ быть справедливымъ къ Вильгельму. Никогда можетъ-быть это примиреніе между королемъ и страной не было такъ полно, какъ въ эпоху заключенія Рисвикскаго мира. Народъ прославлялъ государя, умѣвшаго доставить ему въ одно и то же время и спокойствіе, и славу. Описаніемъ этого времени оканчивается 8-й томъ Исторіи Маколея, послѣдній вышедшій при его жизни.
Согласіе между королемъ и народомъ, по обыкновенію, не, было продолжительно. 9-й томъ начинается описаніемъ реакціи, возникшей почти непосредственно послѣ Рисвикскаго мира. Война съ Франціей довела сухопутныя силы Англіи до неслыханныхъ прежде размѣровъ. Въ рядахъ арміи считалось до 87 тысячъ человѣкъ. Постоянное войско, со временъ Долгаго Парламента и Кромвеля, было предметомъ ненависти и ужаса для всего англійскаго народа. Виги видѣли въ немъ могущественнѣйшее орудіе тиранніи, торіи -- величайшую опасность для престола, для религіи, для собственности. Въ военное время необходимость заглушала требованія осторожности и страсти; но онѣ пробудились съ новою силой, какъ только миновала внѣшняя опасность. Вопросъ о распущеніи или сокращеніи войска поставленъ былъ на очередь не только парламентомъ, но и цѣлою страной. Журналы и памфлеты предупредили пренія въ палатѣ общинъ. Примѣръ всѣхъ странъ, всѣхъ народовъ приводимъ былъ въ подтвержденіе вреда, приносимаго постоянными войсками; примѣръ самой Англіи -- въ подтвержденіе безполезности ихъ.. Не регулярнымъ арміямъ она была обязана побѣдами при Креси, при Азинкурѣ, при Флоэденѣ, величіемъ своимъ въ царствованіе королевы Елизаветы. Защитники правительства, во главѣ которыхъ стоялъ лордъ канцлеръ Сомерсъ, не смѣли требовать постояннаго войска: они предлагали войско срочное, существованіе котораго каждый годъ утверждалось бы парламентомъ. Они также обращались къ исторіи, и старались доказать, что регулярная армія доставила Спартѣ преобладаніе надъ Греціей, что отсутствіе регулярной арміи было причиною пораженія Римлянъ при Каннахъ. Они утверждали, что неопытная милиція не отстоитъ Англію противъ ветерановъ Лудовика XIV. Но аргументація обѣихъ сторонъ представляла только внѣшнюю сторону дѣла. Для вождей оппозиціи, вопросъ о постоянномъ войскѣ былъ орудіемъ противъ правительства, средствомъ возбудить противъ него народъ и въ особенности избирателей. Лишь только собрался парламентъ, Гарлей, предводитель торіевъ, предложилъ привести регулярную армію въ то самое положеніе, въ какомъ она была послѣ Нимвегенскаго мира, то-есть сократить ее болѣе нежели въ пятнадцать разъ. Несмотря на то, что Вильгельмъ III въ тронной рѣчи именно настаивалъ на необходимости сильнаго постояннаго войска, предложеніе Гарлея было принято значительнымъ большинствомъ голосовъ. Министрамъ удалось однако истолковать рѣшеніе парламента въ самомъ благопріятномъ для нихъ смыслѣ, и составъ регулярной арміи былъ опредѣленъ въ 10 тысячъ человѣкъ.
Это первое пораженіе правительства не нарушило однако добраго согласія между королемъ и парламентомъ. Палата общинъ, избранная въ 1695 году, скоро послѣ смерти королевы Маріи, послѣ взятія Намюра, среди всеобщей реакціи въ пользу Вильгельма, состояла преимущественно изъ виговъ, преданныхъ новой династіи и послушныхъ голосу министерства. Уступивъ, по вопросу о постоянномъ войскѣ, отчасти собственному предубѣжденію противъ регулярныхъ армій, отчасти настоятельному требованію общественнаго мнѣнія, палата, во всѣхъ остальныхъ дѣлахъ, продолжала оказывать Вильгельму твердую и постоянную поддержку. Но за силою закона о трехлѣтнемъ срокѣ (Triennial Bill), въ 1698 году должны были произойдти во всей Англіи новые выборы въ палату общинъ. Министерство довѣрчиво ожидало исхода выборовъ. Оно справедливо гордилось своею политикой, справедливо приписывало ей благосостояніе и спокойствіе страны, и надѣялось получить одобреніе народа. Надежда эта оказалась тщетною. Разнородные элементы оппозиціи слились въ одно могущественное цѣлое; торіи, якобиты, недовольные виги, присвоили себѣ названіе народной партіи (Country party), названіе популярное еще со временъ Росселя и Сиднея. Приверженцы министерства получили прозваніе придворной партіи, напоминавшее народу времена Кабалы и Джеффрейза. Каждый отдѣлъ коалиціи имѣлъ свои причины негодованія въ прошедшемъ, свои надежды въ будущемъ; но всѣ они единогласно возставали противъ постояннаго войска, противъ пожалованія государственныхъ земель и противъ Голландцевъ. Имъ удалось увлечь за собою большинство избирателей. Въ Лондонѣ выборы склонились въ пользу правительства; но оно потерпѣло пораженіе въ большей части городовъ и графствъ. Кандидаты министерства во многихъ мѣстахъ были побѣждены недостойнѣйшими изъ прежнихъ слугъ Іакова II.
Засѣданія новаго парламента открылись въ декабрѣ 1698 года. Тронная рѣчь Вильгельма принята была радушно: въ спикеры былъ избранъ кандидатъ министерства. Обманутый этими внѣшними признаками согласія, Вильгельмъ рѣшился потребовать у парламента удвоенія сухопутнаго войска. Министерство, ближе знакомое съ намѣреніями палаты общинъ, полагало ограничиться прежнимъ, десятысячнымъ составомъ. Пока министры спорили съ королемъ, Гарлей предложилъ уменьшить постоянное войско до семи тысячъ человѣкъ. Предложеніе это было принято палатою, съ тѣмъ многозначительнымъ добавленіемъ, чтобы все войско состояло изъ природныхъ Англичанъ. Другими словами, палата потребовала расгіущенія голландскихъ войскъ, состоявшихъ въ англійской службѣ.
Негодованіе короля не знало предѣловъ. Онъ дорожилъ, и дорожилъ не безъ причины, своею голландскою гвардіей. Она сопровождала его въ походѣ 1688 г., она сражалась вмѣстѣ съ нимъ на берегахъ Войны, на поляхъ Бельгіи. Но этого мало: рѣшеніе палаты должно было повредить Вильгельму во мнѣніи европейскихъ державъ, должно было уменьшить его вліяніе, стѣснить свободу его дипломатическихъ переговоровъ. Европа знала, что англійскій король силенъ только поддержкою своего народа; она помнила, что Карлъ II и Іаковъ II, лишенные этой поддержки, были простыми вассалами Лудовика XIV. Въ версальскомъ кабинетѣ была уже приготовлена депеша, Съ предложеніемъ Вильгельму тѣхъ унизительныхъ услугъ, которыми пользовались его предшественники черезъ посредство Барильйона и Бонрепо. Депеша эта не была отправлена, но самый Фактъ составленія депеши чрезвычайно замѣчателенъ. Вильгельмъ не могъ равнодушно думать о предстоявшей ему участи. Онъ рѣшился отказаться отъ престола, произнести передъ парламентомъ прощальную тронную рѣчь и удалиться въ Голландію. Проектъ прощальной рѣчи былъ уже составленъ; убѣжденія министровъ долго не могли измѣнить рѣшимость короля. Но его хладнокровное мужество наконецъ взяло верхъ надъ страстнымъ порывомъ. Онъ далъ свое согласіе на билль о сокращеніи войска. Но этимъ еще не окончилась борьба. Смерть баварскаго принца, предполагаемаго наслѣдника испанскаго престола, дала королю новый поводъ настаивать на усиленіи сухопутнаго войска. Парламентъ готовъ былъ допустить численное увеличеніе арміи, лишь бы только она продолжала состоять изъ однихъ природныхъ Англичанъ: но Вильгельмъ, увлекаемый пристрастіемъ къ своимъ вѣрнымъ Голландцамъ, рѣшился простъ о возстановленіи голландской гвардіи. Просьба эта была представлена палатѣ лордовъ въ формѣ билля, палатѣ общинъ -- въ формѣ посланія, написаннаго съ начала до конца собственною рукой короля. Это отчаянное усиліе осталось тщетнымъ; палата общинъ отвергла просьбу короля и представила ему адресъ, въ которомъ объясняла причины своею рѣшенія. Вильгельмъ долженъ былъ покориться; голландскія войска оставили Англію.
Но вопросъ о постоянномъ войскѣ не былъ единственнымъ, не былъ даже главнымъ поводомъ къ столкновенію между королемъ и парламентомъ. Еще болѣе волновалъ страну, еще болѣе безпокоилъ Вильгельма вопросъ о пожалованіи коронныхъ земель. Англійскіе государи съ незапамятныхъ временъ смотрѣли на эти земли, какъ на свою частную собственность, и свободно дарили ихъ своимъ придворнымъ. Пожалованіе коронныхъ земель не было отнесено биллемъ правъ къ числу злоупотребленій королевской власти. Вильгельмъ считалъ себя въ правѣ слѣдовать примѣру своихъ предшественниковъ. Коронныя земли казались ему лучшимъ средствомъ для обогащенія его голландскихъ любимцевъ. Но эти любимцы были предметомъ ненависти для всѣхъ Англичанъ, предметомъ зависти для англійской аристократіи, которая не могла равнодушно видѣть ихъ между собою и престоломъ. Каждое пожалованіе, сдѣланное Зюлестеііну, Гинкеллю или Оверкерку, возбуждало сильнѣйшій ропотъ и въ парламентѣ, и въ народѣ. Всѣхъ ближе къ Вильгельму, и потому всѣхъ ненавистнѣе для Англичанъ, былъ Бентмикъ, лордъ Портландъ, давнишній другъ Вильгельма, товарищъ молодости его. Вильгельмъ хотѣлъ поставить родъ Бентинковъ наряду съ древнѣйшими и знатнѣйшими домами Англіи. Въ концѣ 1695 г. онъ велѣлъ казначейству заготовить патентъ на пожалованіе Бентинку великолѣпнаго короннаго помѣстья, цѣною въ 100.000 фунтовъ. Это превзошло мѣру терпѣнія парламента. Палата общинъ, несмотря на всю свою преданность, обратилась къ королю съ просьбой отмѣнить пожалованіе. Она не оспаривала его законности, но признавала его вреднымъ для государства. Король принужденъ былъ уступить, но этимъ только отсрочилъ бурю. Въ началѣ 1698 года, то-есть еще прежде распущенія парламента, вопросъ о коронныхъ земляхъ былъ поднятъ палатой общинъ въ другой, болѣе грозной формѣ. Торіи предложили уничтожить всѣ пожалованія коронныхъ земель, сдѣланныя послѣ революціи 1688 года. Министры не рѣшились прямо воспротивиться предложенію, но отклонили его ловкимъ ударомъ. Они предложили уничтожить вмѣстѣ съ тѣмъ и всѣ пожалованія временъ Карла II и Іакова II, пожалованія, сдѣланныя преимущественно или даже исключительно въ пользу торіевъ. Торіи принуждены были отступить, и вопросъ о коронныхъ земляхъ остался безъ разрѣшенія.
Если палата общинъ, вообще расположенная къ престолу, такъ враждебно смотрѣла на пожалованія Вильгельма, то тѣмъ съ большею силой должна была напасть на нихъ новая палата, выбранная въ 1698 году, подъ вліяніемъ оппозиціи. Въ концѣ сессіи 1698--1699 г., палата назначила коммиссію изъ семи членовъ для составленія отчета о земляхъ, конфискованныхъ въ Ирландіи по поводу послѣдняго возстанія. Вопросъ объ этихъ земляхъ возбужденъ былъ въ первый разъ палатой общинъ въ 1690 г. Палата положила обратить ихъ на государственныя надобности. Билль по этому предмету былъ внесенъ въ палату лордовъ, но не былъ еще разсмотрѣнъ ею, когда Вильгельмъ, торопясь на конгрессъ въ Гагу, отсрочилъ засѣданія парламента. Прощаясь съ палатами, онъ обѣщалъ имъ не располагать конфискованными землями, пока парламенту не представится случаи вновь заняться этимъ дѣломъ. Прошло нѣсколько парламентскихъ сессій; палаты нѣсколько разъ имѣли случай поднять вопросъ объ ирландскихъ конфискаціяхъ, но онѣ не воспользовались этими случаями. Тогда Вильгельмъ счелъ себя въ правѣ располагать конфискованными землями, какъ обыкновенною коронною собственностію. Значительная часть ихъ была возвращена прежнимъ владѣльцамъ; еще болѣе значительная часть была пожалована разнымъ приближеннымъ Вильгельма. Между лордомъ Вудстокомъ (старшимъ сыномъ Портланда) и лордомъ Альбемарлемъ, новымъ любимцемъ Вильгельма, раздѣлено было пространство земли, равное по объему цѣлому графству. Объ этихъ именно Фактахъ и должна была представить отчетъ коммиссія, назначенная парламентомъ. Донесеніе ея, подписанное четырьмя членами, исполнено было горькихъ обвиненій противъ правительства, противъ самого Вильгельма. Онъ присвоилъ себѣ земли, которыя парламентъ хотѣлъ обратить на государственныя надобности, онъ нарушилъ если не букву, то по крайней мѣрѣ смыслъ обѣщанія, торжественно даннаго палатамъ; онъ обогащалъ чужеземцевъ въ то время, когда Англія стонала подъ тяжестію налоговъ; онъ оказалъ преступную снисходительное!ь къ мятежникамъ, католикамъ, непримиримымъ врагамъ церкви и государства. Меньшинство коммиссіи протестовало противъ выводовъ большинства, но не могло опровергнуть фактической стороны отчета.