Персія, нѣкогда великая и могущественная держава подъ правленіемъ государей изъ знаменитой династіи Софи, содѣлалась добычею внутреннихъ смятеній, жертвою воинственныхъ ордъ, ринувшихся съ высотъ Кандагара на пространныя равнины беззащитной Персіи. Болѣе тридцати пяти лѣтъ (отъ 1694 до 1730 г.) Афганы, управляемые своими вождями: Мирвейсомъ, Махмудомъ и Ашрефомъ, удерживали надъ собою рѣшительное господство надъ Персіею. Малодушный Гуссейнъ, законный властитель царства, въ продолженіе 28-лѣтняго царствованія видѣлъ раззореніе областей своихъ и гибель почти всѣхъ кровныхъ ему, не умѣлъ найти средствъ къ отвращенію бѣдствій, и потому принужденъ былъ сложить съ себя правленіе въ 1722 году и передалъ себя и царство свое во власть мятежнаго своего подданнаго. Тахмасъ-Мирза, сынъ Гуссейна, бѣгствомъ спасшійся отъ плѣна и смерти, не признавая правъ похитителя, провозгласилъ себя шахомъ, желалъ наказать враговъ своей отчизны и возвратить потерянное отцомъ его. Заступничество Россіи и Турціи казалось ему единственнымъ средствомъ къ спасенію: Тахмасъ обратился съ просьбою о помощи къ Императору Петру I и къ султану Ахмету III.
Петръ Великій владѣлъ уже западными берегами Каспійскаго моря, когда мольбы Тахмаса достигли до его слуха. Увѣнчанный славою побѣдителя надъ своими врагами Европейскими, даровавшій Россіи блистательный миръ Ништатскій и открывши ей свободные пути торговые съ Европою, Петръ обратилъ вниманіе на положеніе дѣлъ въ Азіи. Пріобрѣсти себѣ сильное вліяніе на судьбу державъ Азіатскихъ, сдѣлать Астрахань такимъ же соединительнымъ звѣномъ съ востокомъ Азіи, какъ Петербургъ съ западомъ Европы, было любимою Его мыслію въ послѣдніе годы Его жизни. Бѣдствіе, постигшее князя Бековича-Черкаскаго, и разграбленіе Русскихъ торговцевъ въ Шемахіи Лесгинами, подвигло Его перенестись съ береговъ Невы къ берегамъ Каспія; а междоусобія, раздиравшія край Закавказскій и всю Персію, давали ему вѣрную надежду на вѣрный успѣхъ въ войнѣ, Имъ предпринятой. Надежда не обманула Его: мятежные народы Кавказа усмирены, ханы ихъ признали надъ собою верховное господство великаго царя Русскаго, и въ то самое время, когда несчастный Гуссейнъ утверждалъ актъ своего низложенія, терялъ все достояніе предковъ своихъ, Петръ I пріобрѣталъ и упрочивалъ за Собою лучшія части Персидскаго царства: Дагестанъ и Ширванъ вписаны въ число областей Русскихъ, а Гиланъ, Мазандеранъ и Астрабагъ оглашались звукомъ побѣдоноснаго войска Русскаго.
Персидскій посланный, Измаилъ Бекъ, утвердилъ, въ 1723 году, именемъ шаха Тахмаса, всѣ завоеванія Петра I за Россіею, предоставилъ полную свободу торговли Русскимъ съ Персіянами, и въ замѣнъ сихъ жертвъ получилъ изъ устъ самого Императора увѣреніе въ оборонѣ Тахмаса и обѣщаніе вспомогательнаго войска противъ Афгановъ.
Султанъ Ахметъ III съ особеннымъ вниманіемъ наблюдалъ опустошительныя движенія Афгановъ; и могъ ли онъ быть хладнокровнымъ зрителемъ ихъ быстрыхъ успѣховъ? Съ одной стороны онъ страшился безпрерывно возраставшаго могущества воинственныхъ Афгановъ и опаснаго ихъ сосѣдства въ случаѣ паденія СоФІевъ; съ другой, желалъ и надѣялся самъ поживиться добычами растерзанной мятежами Персіи и вооруженнымъ занятіемъ западныхъ ея провинцій распространить предѣлы Оттоманской Порты. Еще прежде низложенія Гуссейна войска Турёцкія двинулись къ границамъ Персіи; воззваніе Тахмаса послужило сигналомъ ко вступленію ихъ на землю Персидскую; но Турки вступили не для возстановленія законнаго государя на престолъ, а для большаго обезсиленія его. Блистательные успѣхи Петра возбудили въ Ахметѣ и соревнованіе и зависть: Тахмасъ, незадолго предъ тѣмъ утвердившій за Россіею завоеванія ея на Каспійскомъ морѣ, съ горестію принужденъ былъ терпѣть господство Турокъ въ своихъ владѣніяхъ: знамена султана развѣвались въ Тифлисѣ, Эривани, Таврисѣ и Гамаданѣ. И такъ, оба Государя, отъ коихъ ждалъ себѣ покровительства Тахмасъ, усугубили лишь его безпомощность и бѣдствія Персіи {Herrn Jonas Uauway Beschreibung seiner Reisen von London durch Russland und Persien.}.
Впрочемъ, по трактату, заключенному въ Константинополѣ между Турціею и Россіею въ 1724 году, постановлено было: всѣ завоеванія, сдѣланныя Турками и Русскими въ Персіи, оставить за ними на вѣчныя времена, и въ случаѣ, если Тахмасъ утвердитъ за Россіею и Турціею завоеванныя ими земли, признать его шахомъ и соединенными силами изгнать Афгановъ изъ Персіи {Трактатъ 1724 іюня 12, заключенный въ Константинополѣ между Россійскимъ резидентомъ Неплюевымъ и великимъ визиромъ Ибрагимомъ Пашею.}. Этимъ же трактатомъ опредѣлялось наименовать особыхъ коммиссаровъ со стороны Россіи и Турціи для размежеванія обоюдныхъ ихъ владѣній и для назначенія граничной черты съ Персіею. Россійское правительство возложило на А. И. Румянцова, вмѣстѣ въ Турецкимъ уполномоченнымъ, заняться дѣломъ разграниченія; но посреди приготовленій къ сему дѣлу распространилась повсюду печальная для Россіи вѣсть о рановременной кончинѣ великаго ея Монарха.
Константинопольскій трактатъ, подписанный Турками при посредничествѣ французскаго посланника маркиза Бонака, не былъ слѣдствіемъ добровольнаго искренняго ихъ на то согласія, но какъ бы вынужденъ страхомъ предъ могуществомъ Петра. Его нестало,-- и политика Оттоманской Порты измѣнилась. Султанъ полагалъ, что Россія подъ правленіемъ женщины не можетъ избѣгнуть потрясеній внутреннихъ и не въ состояніи будетъ сохранить той степени значительности и силы, которой она достигла въ послѣдніе пятнадцать лѣтъ; онъ думалъ, что Шведы, униженные Петромъ, и другіе сосѣдніе народы, завидовавшіе усиленію Россіи, воспользуются колеблемостію новаго правительства Русскаго и внесутъ оружіе въ ея предѣлы; и потому онъ былъ увѣренъ, что Петровы завоеванія въ Персіи будутъ брошены и оставлены Русскими войсками, и что онъ одинъ сдѣлается полнымъ обладателемъ всего Закавказья, Арменіи и лучшихъ областей Персидскихъ до самыхъ вратъ Испагани. Въ этихъ мысляхъ и надеждахъ поддерживали султана кабинеты Французскій и Англійскій. Румянцевъ настоятельно требовалъ точнаго исполненія трактата, напоминалъ о предположенномъ размежеваніи границъ; но тщетны были его требованія. Турки продолжали свои завоеванія и не заботились уже о сохраненіи добраго согласія съ Россіею.
Но правительство Екатерины спѣшило доказать султану, что духъ Петра I носится надъ Россіею и какъ геній-хранитель блюдетъ ея славу. Успѣхи Матюшкина въ Грузіи, его побѣды въ Дагестанѣ и въ Кубѣ, покровительство, дарованное Императрицею царю Вахтангу, и присяга на вѣчное подданство, принесенная Ей отъ покоренныхъ народовъ, удостовѣрили Ахмета въ лживости его соображеній и въ незыблемости трона Екатерины. Князь Василій Владиміровичь Долгорукій, заступившій мѣсто Матюшкина въ 1726 году, съ достоинствомъ сохранялъ стяжанное при его предмѣстникѣ и спокойно управлялъ краемъ, незадолго предъ тѣмъ столько мятежнымъ и непокорнымъ.
И такъ, кончина Петра Великаго не доставила Турціи тѣхъ благопріятныхъ послѣдствій, какихъ она себѣ отъ того ожидала. Россія и при Екатеринъ была спокойна внутри, безопасна извнѣ и не утратила ни одного клочка земли изъ завоеваній Петровыхъ; напротивъ, Турція скоро увидѣла себя въ затруднительномъ положеніи; войска ея, доселѣ счастливыя, начали съ 1726 года терпѣть неудачи; выгнаны изъ Арменіи, поражены подъ Иснаганью и отброшены Афганами къ берегамъ рѣки Тигра. Румянцовъ въ Таврисѣ и князь Долгорукій въ Дербентѣ слышали о несчастіяхъ Порты и считали это праведною карою неба за вѣроломство султана, нарушившаго святость трактата. Ахметъ, неудачами охлажденный въ завоевательныхъ своихъ замыслахъ, спѣшилъ примириться съ Афганами и снова сблизиться съ Россіею, тѣмъ болѣе, что новыя опасности грозили ему: царь Вахтангъ, обнадеженный покровительствомъ Екатерины, оставивъ Петербургъ, сидѣлъ въ Астрахани и ожидалъ благопріятнаго случая явиться въ Грузіи и выгнать Турокъ изъ наслѣдія своего, ими насильственно у него похищеннаго; Египетъ и Аравія страшили Ахмета смятеніями, тамъ возникшими, и непокорностію народовъ, населявшихъ сіи страны; и въ Европейскихъ владѣніяхъ своихъ султанъ не совсѣмъ былъ безопасенъ: Венеціанцы нерѣдко тревожили его притязаніями на полуостровъ Морею, ими потерянный, по все еще для и ихъ драгоцѣнный; и Австрійцы были ненадежные союзники султану; Боснія была предметомъ вражды между Австріею и Турціею; а Австрія въ союзѣ съ Россіею могла сокрушить владычество Ахмета.
2. Состояніе Европы при вступленіи на престолъ Екатерины I.
Австрія по кончинѣ Петра Великаго не только не обнаружила никакихъ враждебныхъ расположеніи къ Его Преемницѣ, но старалась еще болѣе укрѣпить союзъ съ Россіею. Австрійскій кабинетъ въ апрѣлѣ 1725 года заключилъ съ дворомъ Испанскимъ мирный, дружественный и торговый трактатъ. Испанія и Австрія со времени войны за Испанское наслѣдство были непріязненены: первая, подъ правленіемъ короля Бурбона дѣйствовавшая доселѣ въ видахъ Франціи, но теперь раздраженная на нее за обиду, нанесенную Испанскому королевскому дому, отвергла союзъ съ нею и предложила свою дружбу Австріи. Знаменитый Риперда, министръ Испанскій, былъ главнымъ дѣйствователемъ при заключеніи Вѣнскаго трактата. Къ сему союзу приступила вскорѣ и Россія. Каждая изъ сихъ трехъ державъ имѣла свои собственныя, побудительныя причины ко взаимному соединенію, и каждая надѣялась существенныхъ отъ того выгодъ. Испанія съ помощію Австріи думала возвратить Гибралтаръ и портъ Магопъ, а король Филиппъ V и особенно честолюбивая Елисавета Пармская, его супруга, при посредствѣ кабинета Вѣнскаго, надѣялась устроить въ Италіи сына своего Дона-Карлоса; Австрія выговорила себѣ отъ Испаніи совершенную свободу торговли во всѣхъ владѣніяхъ Испанскихъ и признаніе учрежденной Австрійскимъ правительствомъ торговой компаніи въ Остендѣ, а императоръ Карлъ VI имѣлъ личное для себя утѣшеніе: Мадритскій кабинетъ утвердилъ законность и ненарушимость его Прагматической Санкціи; Россія выиграла весьма много для своей безопасности: Австрійскій дворъ утверждалъ во всей силѣ Штокгольмскій трактатъ или всѣ статьи Ништатскаго мира, а Императрица Екатерина получила удостовѣреніе въ томъ, что Австрійское правительство будетъ содѣйствовать герцогу Голштинскому въ возвращеніи ему Шлезвига.