1.
Съ Антономъ Девіеромъ ни о какихъ важныхъ дѣлахъ, нигдѣ, ни въ какое время не говаривалъ; а какъ были въ домѣ у графа Сапѣги, въ то время говорилъ онъ Девіеръ ему, чтобы донесть Ея Императорскому Величеству нынѣ, а послѣ де времени не будетъ и васъ не допустятъ; а про что доносить, того ему не сказалъ, и для чего времени не будетъ, не сказывалъ же, а онъ его не спрашивалъ; и къ чему тотъ разговоръ, и отъ кого, отъ пеголь Писарева сперва, или отъ него Антона начался, того не упомпитъ, для того, что былъ тогда шуменъ, и думалъ онъ, что допесть о томъ, что за нѣсколько дней предъ тѣмъ сказывалъ ему Иванъ Ивановичъ Бутурлинъ, что пріѣзжалъ онъ Девіеръ къ нему и говорилъ ему, что де свѣтлѣйшій князь дочь свою прочитъ за Великаго Князя, и говорилъ де онъ мнѣ, чтобъ о томъ донесть Ея Императорскому Величеству, и онъ де Писаревъ ему Ивану Ивановичу говорилъ: надобно о томъ Ея Величеству донесть, и болѣе того съ нимъ Антономъ и Иваномъ Ивановичемъ никакихъ противныхъ словъ противъ персоны Ея Императорскаго Величества и государства не говаривалъ.
2.
Антонъ Девіеръ именно на тебя показалъ, что когда лили на литейномъ дворѣ мортиры, и были вы съ Деверомъ у графа Сапѣги, и ты, пошелъ къ нему, говорилъ: говорилъ ли де тебѣ Петръ Андреевичъ Толстой, надобно де того не проронить и Государынѣ донесть; и ты скажи, какъ сіе было?
2.
Такихъ словъ о Петрѣ Андреевичѣ онъ Писаревъ ему Девіеру не говаривалъ, а какъ онъ Антонъ де говорилъ, что надобно донести, и онъ его спросилъ, о чемъ донесть? о томъ де, что надобно доложить и Петру Андреевичу, и при томъ говорилъ: я де одинъ говорю, а вы не говорите.
3.
Онъ же Девіеръ распросомъ показалъ: въ Государынину болѣзнь дни за два или за день Иванъ Ивановичъ говорилъ ему, что ты ему сказалъ: свѣтлѣйшій де князь что нибудь сдѣлалъ на свою пользу, велѣлъ де привести къ себѣ больныхъ князя Дмитрія Михайловича и Остермана и цесарскаго посланника; не даромъ де онъ ихъ къ себѣ привезъ, знатно, что для своей пользы, и ты объявилъ именно Ивану Ивановичу; такія слова ты говорилъ ли, и въ какой силѣ, и какой ты пользы свѣтлѣйшему князю чаялъ?
3.
Съ Иваномъ де Ивановичемъ дни за два или за день болѣзни Государыниной никогда такихъ словъ: что свѣтлѣйшій князь сдѣлалъ на свою пользу и велѣлъ къ себѣ привезти князя Димитрія Михайловича, Остермана и цесарскаго посланника, не даромъ, знатно для своей пользы, не говаривалъ; а имѣлъ съ нимъ разговоръ, какъ Государыня больна была, а въ которой день, не помнитъ; говорилъ, что свѣтлѣйшій князь, въ день тезоименитства Ея Императорскаго Величества, приказалъ учинить фейерверкъ бомбардирскою ротою, котораго планы для апиробаціи нарисовавъ два три съ Василіемъ Корчминымъ, принесли къ свѣтлѣйшему князю; и онъ взявъ, отдалъ полковнику Витверу и велѣлъ ему нарисовать своимъ манеромъ; и какъ тотъ бы Витверомъ нарисоваиншй планъ отдалъ свѣтлѣйшій князь Василію Корчмину, и онъ Писаревъ при томъ не былъ, а какъ бы онъ къ Корчмину пріѣхалъ и онъ бы ему тотъ бы планъ показалъ, на которомъ планѣ нарисовано столбъ, и на столбѣ корона, и къ тому столбу привязана веревка съ якоремъ, и прикрѣпленъ тотъ якорь въ землю, и при томъ столбѣ нарисованъ молодой человѣкъ съ глобусомъ и циркулемъ, а другою рукою держалъ за тотъ канатъ, которой привязанъ къ столбу, при которомъ литера Эфъ; а въ толкованіи написано: Эфъ показуетъ Великій Князь, у котораго глобусъ и циркуль въ рукѣ, т. е. нынѣшняя информація, а другою рукою держитъ за канатъ для предбудущаго надѣянія; и онъ Писаревъ, увидя ту фигуру, спросилъ Василія Корчмина: кто при томъ былъ? и онъ ему сказалъ, что при томъ были, какъ свѣтлѣйшій князь ему тое фигуру отдавалъ, баронъ Остерманъ, Алексѣй Васильевичъ Макаровъ, генералъ-маіоръ Волковъ; и онъ Писаревъ, взявъ тое Фигуру, ѣздилъ къ Алексѣю Васильевичу Макарову и ее показывалъ; и онъ ему велѣлъ ѣхать къ свѣтлѣйшему князю; и онъ пріѣхалъ, и его свѣтлости тое фигуру показывалъ и предлагалъ, что та Фигура не хороша, и дабы ее перемѣнить; и онъ свѣтлѣйшій князь сказалъ: перемѣнить де ее не возможно, я де показывалъ ее Государынѣ; и онъ де Писаревъ его свѣтлость спросилъ: толкъ той фигуры Государынѣ объявлялъ ли? и онъ сказалъ де, что не объявлялъ, вить де того толку писать я не велѣлъ, и гдѣ ты то взялъ? и онъ де его свѣтлости сказалъ, что онъ взялъ у Василія Корчмина; и его свѣтлость послалъ по него Корчмина и спрашивалъ его: гдѣ онъ тотъ толкъ взялъ? и онъ де ему сказалъ: я де взялъ у Витвера; и онъ Писаревъ при томъ его свѣтлости говорилъ, что та фигура дурна, и безъ толкованія многіе растолкуютъ; и свѣтлѣйшій князь велѣлъ имъ обоимъ ѣхать къ барону Остерману и спросить: велитъ ли онъ тое фигуру перемѣнить или той быть? и Остерманъ сказалъ, какъ они де съ Корчминымъ ему растолковали: и мнѣ де кажется не хорошо; и они тѣ слова сказали свѣтлѣйшему князю; и свѣтлѣйшій князь взялъ отъ нихъ тое фигуры и велѣлъ нарисовать другую, которая нарисована и сожжена. И съ того времени онъ имѣлъ подозрѣніе, что свѣтлѣйшій князь тою фигурою объявляетъ наслѣдникомъ Великаго Князя; то онъ говорилъ съ Иваномъ Ивановичемъ, что мы всѣ крестъ цѣловали Государынѣ, и кого Она изволитъ учинить наслѣдникомъ, тому и быть; и тужили о томъ, что Государыня очень была больна; и болѣе того не говаривалъ.