За последние двадцать лет тунгусы стали заниматься извозным промыслом, употребляя для этого своих вьючных животных.
Изящные меховые изделия их (кухлянки, торбаса, малахаи, рукавицы, коврики и оленьи кожи, выделанные под замшу) мы часто видим в городах.
Тунгус-оленевод обитает в тех местах, где есть олений корм, следовательно, в местах непригодных для колонизации. Он обитает тихонько в стороне от земледельца. Приходится с ним сталкиваться только великороссам, которые в поисках золота углубляются в тайгу, и в этих случаях всегда пользуются услугами туземцев.
Это вторжение постороннего элемента в места кочевок оленеводов всегда гибельно отзывалось на последних.
При встрече с великороссом тунгус прежде всего старался откочевать в горы, но с выжиганием лесов и с потерей родовых угодий он беднел, разорялся и нередко погибал. Под натиском враждебных культур с юга и запада жизнеспособный тунгус вырождался и, если ему удавалось "от греха уйти подальше", он вновь вставал на ноги; в нем опять начинала говорить кровь предков. Чины администрации, торговцы и вообще лица, случайно побывавшие у тунгусов, видя туземцев в состоянии психического и хозяйственного упадка, ошибочно делали выводы об их нежизнеспособности и, обобщая случайные явления, говорили о вымирании оленеводов, которое будто бы никак нельзя отвратить.
Дело, конечно, не в вымирании, а в оскудении самых источников существования. Не говоря о внешних причинах гибели этого замечательного народа (эксплоатация, лесные пожары и т. д.), главную долю вины приходится положить на самого тунгуса, который упорно не желает поступаться трудовым укладом быта отцов.
Живя на берегу реки, которая кишит рыбой, тунгус часто голодает и даже умирает с голоду. Он может вооружиться удочкой или острогой, поймать 10 -- 15 налимов или во время икромета руками наловить пуд-два омулей, которые вылазят на берег под напором идущего стеной гурта. Но приняться за рыбу организованно, вооружившись промышленными орудиями лова -- тунгус не в силах. Это означало бы измену старинным хозяйственным навыкам, целую революцию в привычной атмосфере установившихся производственных форм.
Вот почему в самый разгар осенних рыбалок, когда предприимчивый великоросс обеспечивает себя на целый год, тунгус, забравши авансы, где только можно, идет со своей берданкой ломать гольцы, оставив дома жену и детей с кирпичом чая и кулем ржаной муки. Может быть, он добудет соболя, а может быть вернется с 20-ю белками.
Промыслы сокращаются, зверь исчезает; охотников много, потому что русские поспевают всюду. Правда, меха подорожали; ненадежна и рыбалка, рыба тоже исчезает. Человек попал в узкий промежуток между гибелью и риском. Но судьба мечет кости с пристрастием. В таких случаях побеждает смерть.