В поисках фанзы Коу Фу мы исколесили порядочно. Указывали то на одну фанзу, то на другую, и в конце концов я потерял свой обед и нашел его только благодаря выстрелам охотников, стрелявших кету. Наконец, потеряв надежду найти таинственного Коу Фу, мы решили остановиться в первой же удобной фанзе. Пока мы располагались получше, пока обедали, явился и сам Коу Фу. Это был мужчина лет 40, брюнет, безусый и безбородый, сухой, высокого роста, лицо его, покрытое рябью, свидетельствовало, что он перенес оспу. Уже вечером я приступил к его опросу, но, к сожалению, от него ничего не мог добиться. На все задаваемые ему вопросы он только и отвечал: "Пуюла" ("Не знаю"). Потеряв напрасно два часа времени, я махнул рукой и занялся другими делами... Жители рано ложатся спать, а я, по привычке, долго еще сидел и занимался, пока не задремал. Тогда я пошел в сарай, где, укутавшись поплотнее в одеяла и бурку, думал было уснуть. Но заботы о будущем, беспокойство за дальнейший трудный путь волновали меня настолько, что я решительно измучился. Только перед рассветом я немного задремал, как бы после тяжелой болезни.
4 сентября. Утром мы пошли вверх по реке Тетюхэ. Долина широкая, быстро начала суживаться; три небольшие фанзы расположены довольно близко друг от друга. Здесь мы потеряли тропу и залезли в громаднейшие заросли камышей. На реке стреляют рыбу, но неудачно. Пройдя большую поляну, мы увидели небольшую фанзу, где варили себе обед. По дороге я фотографировал. Около фанзы к обеду я убил пару диких кур.
Замечаю, что собака начала портиться: заниматься с нею некогда, а между тем придется уделять ей хотя бы 15 минут ежедневно. Долго мы возились тут с обедом и только в 3--4 часа пошли дальше. Уже хотели мы было остановиться на ночь биваком, но лай собак вдали известил нас о том, что фанза недалеко. Перед самыми сумерками достигли очень маленькой земледельческой фанзы, где и расположились на ночлег. Тараканов в этой фанзе было удивительно много. При ползании они издают какой-то особый шум. Я лег спать на кровать, сделанную из дерева и тростника. Отодвинув ее на середину фанзы, я постлал свою постель, поработал и сладко уснул до утра.
Странное дело, что тигр не держится по восточной стороне Сихотэ-Алиня и появляется здесь как редкость, следов его тут находят мало. Между тем [в дебрях], стелющихся по западному склону Сихотэ-Алиня, он не переводится, живет и плодится там постоянно. К тому же и зверя здесь у моря много. Я объясняю это особою дикостью и глухостью мест к западу от горного хребта: слишком большая тайга и слишком большое пространство для его хищнической деятельности. Таким образом, и в данном случае хребет этот является тоже как бы границей к распространению по широте этого великолепного представителя кошачьей породы.
5 сентября. Двинулись дальше по р. Тетюхэ. Долина то расширялась, то суживалась. Около часу дня мы дошли до того места, где р. Тетюхэ принимает приток, р. Рыбью, с левой стороны. По пути мы стреляли рыбу. Нижние чины очень навострились бить рыбу из ружей. Я шел в сомнении. Немного пройдя, мы увидели двух юношей-тазов, которые возвращались с охоты. Они убили изюбра. Перейдя реку Рыбью, мы сперва хотели остановиться на обед, но потом решили пройти еще немного до воды, по крайней мере, где можно было бы найти корм лошадям. Пошли вперед, так шли около получаса и дошли до фанзы. Это оказался серебро-свинцовый рудник. Нас встретил кореец. Он жаловался, что уже три года он забыт здесь и не знает, кто его хозяин. Он принял нас за хозяев рудника и стал хлопотать и собираться, чтобы проводить к местам раскопок руды. Мы здесь расположились на отдых, сварили обед, порасспросили сторожа-корейца серебро-свинцовой руды и только в 4 часа смогли тронуться в дальнейший путь.
Нашли тучи, погода стала хмуриться, сумерки наступили рано, и почти в темноте мы встали биваком под липами и дубами около реки. Ночь была темная, небо облачно-тучное: все предвещало дождь. Опасаясь вымокнуть, мы поставили палатку. Уже часов около 10--11 обнаружилась пропажа коней. Поиски протянулись до самой полуночи, но -- напрасно. Так и не нашли.
Решили, что завтра утром мы вернее разыщем их при дневном свете. Подбросив в костер побольше дров, мы завернулись в свои бурки и уснули как убитые.
6 сентября. Поздно мы поднялись. Солнце было высоко. Кони оказались тут же, недалеко от костра. В темноте ребята несколько раз ходили мимо них. Рядом с ними оказались яма и столб. Это тоже рудник серебро-свинцовой руды. Мы взяли образцы и тронулись в дальнейший путь. Долина сразу расширилась в большое чистое место, сделавшееся чистым после пожара. Горелый лес. Одинокие черные сухие стволы, как колонны, высились среди равнины и ужасно грустно настраивали путника своим однообразно печальным видом. Опять лес, затем длинное место полугорелого леса. Этот горелый лес виден далеко и на горах, но там он уже зарос молодняком и потому так резко не выделяется. Мы прошли так версты три и, наконец, вошли в лес. Скоро в лесу мы увидели соболиные ловушки, потом оголенные, ободранные стволы деревьев, следы пилы и топора, -- значит, фанза недалеко. И в самом деле, еще шагов около 500 -- и мы подошли к зверовой фанзе. В ней был только один китаец, а другой убежал вперед, чтобы предупредить соседей о нашем движении и те заблаговременно могли спрятать оружие. Мы здесь пообедали и тронулись дальше. Тропа шла все время однообразно ровная и широкая, но уже не поляной, а лесом. Река скрывалась в лесу, и только издали был слышен ее шум, иногда шума воды не было слышно, то вдруг неожиданно появлялась сбоку, у самой тропы, или пересекала дорогу, и ее приходилось переходить, то она шумела где-то внизу, а человек на тропе пробирался по скалам над нею. Так продолжалось около двух часов. То сквозь чащу видны были горы, то ничего не было видно, то справа подъем, то слева, то скат с одной стороны, то с другой, все лес, лес и лес. Но вот он как бы стал реже, начал просвечивать, еще несколько шагов -- маленькая поляна и на ней -- зверовая фанза. Оказалось, что мы были у самого Сихотэ-Алиня, у самого перевала на р. Иман по р. Лангихема. По собранным сведениям оказалось, что тропа на Иман здесь идет до следующей зверовой фанзы. Судя по ширине долины и по ширине реки, перевал еще не близко. Так и оказалось на самом деле. Перевал на р. Ното был еще в 20 верстах, а вправо от него перевал на р. Хонихеза, приток Имана. Дальше мы не пошли и решили здесь заночевать, а завтра тронуться в дальнейший путь. Вечер я провел за работой. Изюбры уже начали реветь. Обыкновенно перед началом года в конце августа охотники замечают, что во многих местах зверь этот начинает ногами и рогами рыть землю, рогами драть и ломать сучья деревьев. Это верный признак приближения гона.
7 сентября. Согласно составленному накануне плану, я пошел на голую сопку, чтобы установить и определить направление Сихотэ-Алиня и зачертить его так, как он представляется наблюдателю в анфас. Гранатман пошел на перевал к Иману, а Загурского я послал в верховья р. Тетюхэ. Путь мой был не долог, но труден. Больные ноги давали себя чувствовать. Пришлось идти сплошь по россыпям, карабкаться по камням, хватаясь за деревья. Каждый неверный, неустойчивый шаг отдавался жгучей болью. До самого верху я не подымался, потому что там сплошной лес и все равно я ничего не увидел бы. Поэтому, добравшись до россыпей, я остановился и стал смотреть к западу. Более грандиозной картины я никогда не видывал, более грозных недоступных гор я никогда не мог себе представить, страшной высоты отвесные утесы, скалы. Голова кружится, глядя на эти расщелины и пропасти. Если когда-либо на земле и был ад, то, вероятно, именно здесь, в верховьях Тетюхэ. Это-то страшное, таинственное, грозное, таящее ужас кроется в молчаливом величии гор. Боже! Какой маленький человек. Даже столетние высокие кедры кажутся тоненькими, маленькими, паршивенькими иглами там, где-то внизу. Я сделал несколько снимков фотографическим аппаратом, зарисовал видимую часть Сихотэ-Алиня и начал спускаться.
Спуск был еще труднее подъема. Больная нога положительно мучила меня на каждом шагу. Придя на бивак, я занялся работой по вычерчиванию планов. Скоро вернулся и Гранатман, который мне сообщил, что высота перевала на р. Иман через Сихотэ-Алинь очень велика, и предоставил мне произведенную им съемку. Сегодня мы закончили коллекционирование насекомых совершенно и потому все время теперь употребляем на коллекционирование птиц и животных. Бочкарев отлично препарирует шкурки.