15 сентября. Пошли вверх по реке Ахобе. Эта река, имея несколько рукавов, течет под камнями и местами совершенно сухая, хотя пашни в цветущем состоянии, но очевидно, что под почвой валуны и галька, ниже которых путь воде в море. Миновав пашни, мы подошли к тому месту, где долина суживается. Здесь раскинулись маленькие фанзы Лудева. На р. Ахобе две лудевы. Пройдя верст 12, мы дошли до последней фанзы Лудева и тут заночевали. Фанза оказалась пустой. Невольно поражаешься количеством зверей, которые уничтожаются без времени, необходимости и сроков этими ловушками. Вечером мы зажгли костер, принесли в фанзу горячих угольев, и тогда в ней можно было работать пером и карандашом. Гольд Степан, без шапки, в какой-то кацавейке, в рваных штанах, снова напился пьян и до самой поздней ночи говорил мне про [П.В.] Шкуркина и о том, что он был у него переводчиком. Язык его заклеивался все более и более, и наконец я задремал, не дослушав конца его рассказа. Не раз у меня сжималось сердце из опасения, что я не успею пройти намеченный путь, что я не то делаю, что, быть может, другой на моем бы месте сделал, сжималось сердце за людей, которые должны будут идти обратно к зал. Св. Ольги, за лошадей, которым нечего будет есть, и т.д. И в таких сомнениях я не раз проводил бессонные ночи. Только утром, занятый работой, я, увлекаясь ею, забывал вечерние мрачные мысли, в душе снова вспыхивала уверенность и являлась уверенность в успехе.
Так было и в этот раз. Я ворочался с боку на бок, сон бежал от моих глаз. Только перед рассветом задремал и потому не пошел на охоту. Ожидаемая встреча с г-ном Пальчевским радовала меня. Собака лежала рядом со мной и грела меня своим дыханием.
...Езда на собаках в тайге требует уменья, ловкости и сноровки. Это настоящая джигитовка: то приходится спрыгивать и поддерживать сбоку нарты, то нужно оттолкнуться ногой от пня или дерева, то быстро надо перенести ноги на одну сторону, то на другую. Если не смотреть внимательно вперед, очень легко разбить колено или сломать ногу. Особенно важное значение имеет передовая собака. Она всегда ласковая, умная и послушная. Каюр управляет ею голосом. Передовая собака чувствует, где тонкий лед и где есть опасность провалиться, и потому своевременно сворачивает в сторону. Остальные бегут пассивно. Такая собака ценится до 100 и более рублей.
Запреты, касающиеся медведя. Не только женщин касаются запреты, но и мужчин. Так, им не позволяется есть мяса, взятого с внутренней стороны задних ног зверя. Любопытно, что эти запреты, в особенности по женской линии, соблюдаются среди удэхейцев по оное время.
16 сентября. Рано утром Дерсу побежал на охоту. Я сквозь сон слышал, как он в свой берестовый рог подманивал изюбров. Когда уже взошло солнце, я был на ногах. Вернулся Дерсу и сообщил, что он ранил медведя. Мы напились чаю и пошли с ним смотреть подранка. Долго искать не пришлось. Медведь, пройдя 10 шагов, подох, но частью был засыпан землей. Это другой медведь его зарывал, чтобы потом полакомиться холодным мясом. Это была бурая медведица большого размера. Я сфотографировал ее и пошел за людьми -- помочь снимать шкуру. Вдвоем с Дерсу мы могли едва повернуть тушу убитого животного. По дороге я сфотографировал лудеву -- как загородь, так и яму. Вид лудевы возмутителен. Еще более убеждает меня в необходимости карательных экспедиций. Здесь две лудевки, и каждая из них при одной фанзе, со станками для содержания оленей, с двором, огороженным забором, и лудевой в 20--25 верст при 10 ямах на версту, занимают вместе с цепью протяжение слишком большое. Около фанз лудевых валяются кости оленей в большом числе: и малые, и большие, -- очевидно, хищники не щадят ни маток, ни телят. Пока они (т.е. стрелки. -- Ред.) снимали шкуру с медведя, я, взяв винтовку, пошел на соседнюю гору, чтобы сфотографировать Сихотэ-Алинь и зачертить его профили. Улы отшлифовались о траву, и потому лезть в гору было очень трудно. Долго и много я потратил времени, пока добрался до вершины. Передо мной внизу расстилалась горная страна. Всюду горы, отдельные вершины, продольные и поперечные хребты, перерезанные ключами и долинами, представляли из себя типичную картину складчатого происхождения гор. Казалось, что это сморщенная кожа какого-то гигантского животного, покрытая щетиной (лесами).
В этой фанзе я нашел рога лося, -- очевидно, животное это переваливает Сихотэ-Алинь, хотя гольды мне объяснили, что браконьеры-китайцы здесь бьют это животное на самом хребте и что лось далее границы Сихотэ-Алиня не переходит, так как он любит большие пихты и смешанные леса, а на восток от Сихотэ-Алиня больше почва сухая, каменистая, леса лиственные. Внизу, в долине, мне пришлось идти полынью и камышами. Я заинтересовался их ростом. Первое растение достигает росту до 1 сажени, а камыши -- до 4 аршин. Вернувшись на бивак, я застал приготовление обеда из медвежатины в полном разгаре. Жареная медвежатина показалась мне очень вкусной. Напившись чаю в фанзе, я приказал подбросить в очаг горючих угольев и занялся чтением "Геологии" и "Биологии".
Определена высота перевала через Сихотэ-Алинь с р. Тадушу на р. северный Лифудзин.
18 сентября. Итак, мы пошли дальше на р. Мутухэ. Путь наш лежал по притоку реки Ахобе на северо-восток. День был холодный. Ветер дул порывисто. Люди и кони зябли. Скоро долина Ахобе осталась позади. Гра-натман со Степкой вернулись на р. Тетюхэ за маслом и образцами горного хрусталя, а кстати, осмотреть и нефтяной источник. Едва мы вошли в лес, как под прикрытием деревьев стало теплее. Когда мы переваливали первый хребет, выскочила дикая коза. Ребята по ней открыли огонь, кажется, ранили, но она ушла. Зверовая собака пошла за нами. Перейдя болотистую долину р. Мгоуми, снова скоро стали подниматься на перевал. Таких перевалов на нашем пути в этот день было пять. Вся местность эта представляет из себя пологий горный склон к морю, изрезанный водой, по распадкам долин текут ручьи и маленькие речки. До сего времени нам на каждом шагу попадались только камни. Теперь картина резко переменилась -- множество болотистых долинок с кислыми травами, пустынная местность имела печальный вид. Вся здесь подпочва -- камень, и верхний слой -- кремнистая земля и глина, что и создало всюду -- даже на самых перевалах -- болота. На последнем перевале мы встретили Рубинского. Он мне сообщил, что наши ребята убили много зверя и теперь не знают, что делать с мясом. Наконец, мы вышли и на р. Мутухэ. Что касается до растительного царства, то здесь растет обыкновенная растительность, какая бывает на берегу моря. Лес состоит почти исключительно из дуба, а с берега речки усажены сплошь кустами тальника, ивы и изредка ольхой, имеющей вид дерева. Однообразный желтый ровный серый ковер болотистых трав лежит всюду покровом вдоль ручьев и по голым перевалам. Слева высились громадные горы, которые казались одиноко стоящими великанами.
Это отроги Сихотэ-Алиня, но не ближние, а лишь побочные его сыновья. Рано мы пришли на р. Мутухэ. Здесь было все благополучно. Люди здоровы, и лошади в хорошем сравнительно теле. Сегодня уже некогда было заниматься исследованием окружающей местности, и потому это было отложено до завтра. По словам нижних чинов, на р. Мутухэ очень много зверя, в том числе и медведей. Я решил заняться охотой именно в этом месте и попытать счастья на мишку косолапого.
Старик гольд говорил, что в старых брошенных юртах всегда ютятся злые духи. Мужчины входят в них с криками и огнем. Только после того, как черт вместе с дымом вылетит через отверстие в крыше, в юрту могут войти женщины и дети.