Когда прибыла лодка, было уже настолько поздно, что не имело смысла плыть дальше, и потому мы решили встать биваком.
Как всегда, орочи вытащили улимагду на берег и принялись разгружать её. Намука пошёл в лес рубить жерди для палатки, а Мулинка собрал большую охапку дров для костра. Он нарезал стружек и сунул их под хворост, потом достал спички, и едва открыл коробок, как бронзовка проворно вылезла из него и с жужжанием полетела к лесу.
-- А-та-тэ! -- закричал Мулинка и с досадою посмотрел вслед насекомому. -- Теперь сохатого найти не могу, -- продолжал он в раздумьи.
Минут через десять на бивак вернулся Намука. Он нёс на плече две длинных жерди. Сбросив их на землю, он сказал, что в лесу наткнулся на сохатого, который в испуге бросился в чащу. Намука жалел, что с ним не было ружья, а Мулинка был убеждён, что это был тот самый зверь, который приходил за своей душою.
За отрогами Инда-Иласа долина Ноли значительно расширилась: горы отошли в стороны и только по временам подходили к реке то с одной, то с другой стороны. Бег воды тоже стал спокойнее, но зато количество плавника увеличилось, в особенности на протоках.
По рекам, которые обычно посещаются туземцами, в колоднике делаются проходы; но мы нигде не нашли следов порубок, ни одного старого бивака, ни одного костра. Всё это подтверждало слова орочей, что сюда никто не ходит ни летом, ни зимою.
Во время полуденного привала я взобрался на одну из прибрежных сопок с голой вершиной. Эта экскурсия дала мне возможность познакомиться с общей топографией окрестностей.
Общее направление долины реки Иоли -- юго-западное; только последние двенадцать километров она течёт в широтном направлении и впадает в Копи под острым углом. Все горы, в том числе и Инда-Иласа, имеют столовый характер и достигают значительной высоты. Ближе к устью, с левой стороны, сопки сильно размыты и выходят в долину гигантскими утёсами, лишёнными растительности. Когда наша лодка прошла мимо них, я знал, что устье реки уже недалеко.