В петрографическом отношении она гораздо богаче и разнообразнее реки Тутто. Вперемежку с базальтами, которые всё больше и больше отстают, на дневной поверхности появляются обнажения гранитов, аспидоподобных глинистых сланцев, различных изверженных и метаморфизированных пород и конгломератов.
В среднем течении река Иоли шириною около 15 метров, глубиною до 1 1/2 метра по фарватеру и имеет быстроту течения 5-6 километров в час.
Первую Ситыли мы прошли 6 числа, а вторую -- долго не могли найти. При устье она разбивается на много мелких рукавов, замаскированных густой растительностью. В среднем течении Иоли чрезвычайно порожиста и извилиста. Скалистые сопки то с одной, то с другой стороны, а иногда и сразу с обеих сторон сжимают её русло. Прибавьте к этому большой уклон дна реки, и тогда представление о порогах Иоли будет полное. Как бешеный зверь, вода прыгает через камни, пенится, всплескивается кверху и местами образует широкие каскады. Спуск по Иоли в этих местах опасен и доставляет много хлопот.
Чтобы облегчить лодку, мы оставили в ней двух орочей, а сами полезли на гору. Как только мы поднялись на её вершину, сразу увидели, что река описывает почти полный круг. Тогда мы пошли к ней по кратчайшему направлению.
Здесь я впервые встретил белую берёзу (Betula japonica H. Winel). Она росла сплошными насаждениями на местах старых пожарищ. Спустившись в долину Иоли, мы опять попали в поёмный лес, состоящий из ольховника (Alnus fruticosa Rupr.) с крупными и одноцветными с обеих сторон листьями и ивняка (Salix viminalis L.), растущего то кустарником, то деревцом с ветвистою кроною.
Минут через двадцать мы вышли на большую галечниковую отмель. На ней у самой воды я заметил около десятка большеклювых ворон (Corvus macrorhynchus mandshuricus But.), прилетевших сюда для отдыха и водопоя. На сером фоне камней, запачканных илом, они резко выделялись своим чёрным цветом. Как только я вышел из зарослей, одна из птиц, которая была ближе всех ко мне, громко каркнула и испуганно снялась с места. За ней тотчас поднялись на воздух и другие вороны и улетели в лес. Там они нашли филина и стали его преследовать. Ночной хищник прятался в чаще, отбивался от ворон как мог и перелетал с одного дерева на другое. Через четверть часа и филин, и вороны скрылись из виду.
Выйдя к реке, мы сели на камни и стали ждать свою лодку.
Вдруг из-за поворота показалась небольшая стайка остроклювых крохалей (Mergus Sp.). По-видимому, это были самцы, потому что, судя по времени, самки должны были находиться около гнёзд со своими еще не оперившимися птенцами. Крохали не видели нас и подплыли довольно близко, а когда заметили опасность, все разом нырнули в воду. Течением отнесло их к другому берегу. Как только они опять появились на поверхности воды, тотчас поднялись на воздух и полетели вниз по реке.
Утром шёл небольшой дождь, а после полудня погода разгулялась. Солнечные лучи прорвали туманную завесу и осветили мокрую землю. Над галечниковой отмелью реял тёплый воздух. В это время прилетел какой-то жук. С громким гудением он описал круг над нашими головами и, видимо, хотел сесть. Увидев жука, Мулинка вдруг сорвался с места и принялся ловить его с таким видом, как будто он представлял собою большую ценность. Зная, что туземцы довольно равнодушны к насекомым, я очень удивился, почему Мулинка ловит его так старательно, и стал ему помогать. Общими стараниями мы поймали жука. Это оказалась бронзовка (Gelonia aurata) золотисто-зелёного цвета с белесоватыми чёрточками на задних частях надкрылий.
Получив насекомое, Мулинка тотчас посадил его в коробку из-под спичек и спрятал за пазуху. При этом объяснил, что бронзовка есть душа сохатого, который сейчас где-нибудь спит. Проснувшись, лось отправится искать свою душу и сам придёт к нам на бивак. Каждый охотник знает это, старается поймать бронзовку и носит её с собой до тех пор, пока не встретит лося, что обычно случается на второй или на третий день.