Река Пихца имеет чрезвычайно извилистое течение. Всё время она делает большие плойчатые петли, иногда завершающие почти полные круги. Целый день мы кружили по руслу реки так, что солнце было у нас то впереди, то сзади, то с одного бока, то с другого, и к вечеру, когда мы достигли начала предгорий Хорского хребта, оно было совсем не с той стороны, где мы рассчитывали его видеть.

Читатель, вероятно, помнит, что сухари, которые были завезены на базы из Владивостока, оказались гнилыми, отчего все мы часто болели животами. Мои спутники-туземцы, как и все первобытные люди, были убеждены, что заболевания происходят от злых духов, которые входят в людей и мучают их. Чорта можно изгнать только камланьем. То Геонка шаманил над Хутунка, то Хутунка -- над Геонка, то оба вместе над орочем Намука. Каждый раз по указанию одного из шаманов Мулинка вырезал из мягкого дерева изображение "севона" в виде насекомого, лягушки, человека об одной ноге, змеи с двумя головами и т.д. После камланья "севон" этот выносился из палатки и на палочке втыкался в песок, подальше от бивака. Считалось, что чорт изгнан и больной должен получить исцеление. Если такое лечение не помогало, камланье повторялось на другой день, на третий, до тех пор, пока больной не выздоравливал. Как только орочи ложились спать, А.И. Кардаков отправлялся на поиски "севонов" и забирал их к себе в котомку для Хабаровского музея. Наутро туземцы, не находя их на берегу реки, думали, что злые духи действительно удалились в тайгу, и были довольны.

27 августа, в субботу, заболел Геонка. Камланить над ним вызвался Миону. Он взял две коротких лучины и ножичком "апили" наскоблил стружек, не дорезая их до основания так, что они все свернулись султанчиками в одну сторону. Хутунка притушил костёр и накрыл голову шамана какой-то тряпицей. В это время Мулинка принёс изображение летящей осы с крылышками из бересты, с лапками, усиками, искусно сделанными из кабаньей шерсти. Оса была прикреплена к палочке, которую воткнули в землю около больного. Геонка лёг спиной к огню и закрыл глаза. Миону сел около него на землю, взял стружки по одной в каждую руку и начал петь свои заклинания. Он проводил ими над болящим от головы к ногам и делал вид, как будто переносит болезнь на изображение осы. Минут десять длилась эта процедура. Вдруг Миону дико закричал: "Эхе-э-э-э-э!" -- всё громче и громче, всё выше и выше поднимая ноту. Под эти крики Хутунка, как всегда, вынес деревянную осу и посадил её на куст около воды, а Мулинка с этой стороны около бивака разложил большой костёр. К утру оса исчезла.

Когда на другой день орочи стали укладывать груз в лодки, Миону уронил котомку А.И. Кардакова на землю. Она раскрылась, и из неё вывалились все "севоны", которые он нёс от самого моря. В неописуемое волнение пришли орочи и удэхейцы. Так вот почему они болеют! И немудрено! Три шамана всё время стараются изгнать злых духов из отряда, а один русский собирает их и несёт с собою. Эта шутка могла бы кончиться смертью кого-либо из туземцев. Они заявили, что дальше с чертями не пойдут, и требовали, чтобы А.И. Кардаков бросил их на берегу. Больше всех волновался Миону. Долго мы урезонивали его и наконец нашли компромисс. Мы условились так: вечером они будут ещё раз камланить и перенесут болезни с "севонов", собранных А.И. Кардаковым, в одного сборного, которого мы уже не возьмём с собою. Орочи согласились, но потребовали днёвки. Пришлось уступить. Целый день Мулинка и Гобули вырезали такое изображение злого духа, в котором сгруппировалось всё то, что нёс А.И. Кардаков в своей котомке.

В полночь на биваке они опять притушили огонь и стали все трое по очереди камланить. Я вышел из палатки и направился к берегу. Ночь обещала быть холодной; на небе мерцали яркие звёзды. Деревья и кусты неопределённо тёмного цвета замерли в неподвижных позах -- словно это был другой мир, неведомый, мрачный... На биваке чуть-чуть виднелась палатка, слабо освещенная углями притушенного костра, и около неё тёмная фигура Миону. Он размахивал стружками и кричал: "Эхаль ду-у-у-у!". Голос его далеко разносился по реке и пугал зверей в тайге. На этот раз орочи унесли "севона" в глубь леса и зорко следили за А.И. Кардаковым. Мы сдержали слово и не ходили в ту сторону, куда был изгнан злой дух -- источник болезней, бывших доселе в отряде.

Следующий день был воскресный -- солнечный и тёплый. Несмотря на то, что с бивака мы снялись поздно, всё же ушли довольно далеко.

Река Пихца длиною около 65 километров и течёт сначала с востока на запад, потом всё больше и больше склоняется к северо-востоку. Течение её можно разделить на три части: верхнее, среднее и нижнее. Последнее, как мы видели, проходит среди болот. В средней части на протяжении ещё 12 километров река разбивается на множество проток, которые были так малы и извилисты, что в них нельзя было повернуть лодки, и мы вынуждены были перетаскивать их по земле. В истоках Пихца принимает в себя речку Олосо. Здесь она течёт в горах одним руслом, загромождённым большими камнями, грани которых сглажены водою и плавниковым лесом.

Здесь же находится продолжение тех первобытных девственных лесов, которые мы видели на Анюе около горы Хонко.

Нехорошие рассказы ходят у амурских туземцев про реку Пихцу. В верхней половине её обитает много тигров, которые часто нападают на людей. Так, один раз два гольда отправились на реку Олосо для соболевания. Они шли по зверовой тропе на расстоянии десяти шагов друг от друга. Вдруг большой тигр напал на одного из охотников. Другой бросился бежать, но тигр догнал его и сильно изранил. Человек этот некоторое время полз по земле и умер от потери крови. В 1925 году был такой случай. Один охотник нашёл кабана, задавленного тигром. Вместо того, чтобы поскорее уйти отсюда в другое место, он забрал кабана с собой. Не успел человек этот отойти с ношей и одной версты, как на него напали сразу два тигра. Звери поделили добычу. Один взял охотника, а другой забрал кабана. Третий случай произошёл в 1926 году. Старый гольд из селения Да близко встретился с тигром на реке Пихце. Желая узнать о намерениях зверя, охотник выстрелил в воздух. Страшный хищник сделал несколько шагов вперёд. Гольд, зная, что в тигра нельзя стрелять, если он не нападает на человека, и желая предупредить его о том, что ему грозит, выстрелил второй раз в воздух. Тигр сделал большой прыжок и встал на льду, как мраморное изваяние. Тогда гольд тщательно выцелил зверя и спустил курок. Страшно заревел тигр и бросился за колодину. Охотник видел его задние ноги и хвост, которым он всё время бил по земле. Не теряя ни одной минуты, гольд ушёл от опасного места.

Мы уже подбирались к верховьям Пихцы. Течение делалось всё быстрее и быстрее. Опасные пороги встречались чуть ли не на каждом шагу. Кругом высились сопки, густо одетые кедровым лесом. Туземцы дружно работали шестами, с трудом проталкивая лодки против воды. Они внимательно осматривали дно реки и на ходу между прочим били острогою крупных форелей и линьков.